|
Вам причитается кругленькая сумма, осмелюсь заявить.
— Благодаря тому, что я настоял на взятии приза?
— Именно так.
Гриффитс внимательно посмотрел на подчиненного. На лице последнего он не мог разглядеть отражения своей собственной радости, и ему стало обидно, что такой редкий момент триумфа оказался подпорчен. Охваченный раздражением, он приписал недостаток энтузиазма Дринкуотера прозаическим мотивам.
— Черт, мистер Дринкуотер, не хотите ли вы сказать, что раз я в тот момент болел, вам полагается капитанская доля?
Тон Гриффитса сделался жестким, лицо пошло красными пятнами. Погруженный в свои мысли Натаниэль сообразил вдруг, что его поняли совершенно превратно.
— Что вы, сэр? Боже правый, вовсе нет! Честью клянусь, сэр… — Дринкуотер окончательно вышел из своей задумчивости. — Нет, сэр, я просто вспомнил о тех бумагах и картах, которые нашел на люггере.
Гриффитс посерьезнел.
— Я отослал их лорду Дангарту. Учитывая обстоятельства, я решил не передавать их Уоррену. А почему вы спрашиваете?
— Ну, сэр, — вздохнул молодой человек, — поначалу это было только подозрение. Доказательство настолько зыбкое, что… — он смущенно осекся.
— Бах, продолжайте! Если что-то беспокоит вас, лучше выложить все начистоту!
— Хорошо. Среди бумаг оказалось личное письмо. Я не передал его вам, хотя должен был, сэр. Сам не знаю почему, но было в нем нечто, что пробудило во мне подозрения…
— Какие же? — спросил Гриффитс тихо, но настойчиво.
— Я нашел в нем прядь волос, сэр, каштановых волос, и… — Натаниэль почувствовал себя идиотом, и все это как-то сразу показалось ему пустяком, не стоящим внимания. — Проклятье, сэр! Мне пришла в голову мысль, что человек с люггера, которого мы считаем своего рода французским агентом, связан каким-то образом с той женщиной с каштановыми волосами, что мы подобрали у Бобиньи.
— Что Ортанс Монтолон как-то связана с Сантона?
Дринкуотер кивнул.
— А что с письмом?
Юноша смущенно закашлялся.
— Письмо у меня, сэр. Я взял его домой, Элизабет перевела написанное. Ей это все очень не нравилось, но я настоял.
— И что оно сообщило вам, это письмо?
— Только что его автор и Сантона являются любовниками, — Гриффитс вопросительно вскинул бровь и Дринкуотер сглотнул. — И что написано оно было с целью сообщить получателю о устранении в Лондоне некоего мешающего им обоим препятствия. Автора, похоже, сильно заботило, чтобы все следующие из этого обстоятельства выводы были сообщены в письме, и что оные, в некотором роде, серьезно меняют дело…
— Кто автор письма?
Дринкуотер потер шрам.
— Только одна буква, сэр: «О», — запнувшись, ответил он.
— И вы сказали, что они являются любовниками?
Натаниэль нахмурился.
— Да, сэр. Дата на письме совсем свежая, но адреса нет.
— Значит, если вы правы, и письмо от женщины, которая живет сейчас в Англии, то значит, она до последнего состояла в переписке с Сантона?
— Письмо подразумевает близкие отношения, сэр.
Гриффитс с трудом сдержал улыбку. Зная Элизабет, он представил себе картину, как та излагает содержание письма в подобных терминах.
— Ясно, — протянул капитан. — А откуда такая уверенность, что эта мисс «О» и есть та самая молодая дама, которую мы забрали у Бобиньи, и что имеется в виду под «мешающим им обоим препятствием»?
Этого вопроса Дринкуотер и боялся, но отступать было уже некуда, да и интерес Гриффитса подбодрил его. |