Изменить размер шрифта - +

Гриффитс устало посмотрел на него.

— Конечно, мистер Эпплби, и это еще не самое худшее, чем они страдают. Что вы предлагаете: отослать их назад, что ли?

— Нет, сэр, мы обработаем их рассолом, окурим одежду и будем кормить жидкой… — он не договорил.

— Вот и занимайтесь своими делами, мистер Эпплби, и не лезьте в мои. Ваш праведный гнев делает честь вашему чувству сострадания, но не профессиональной репутации.

Дринкуотер заметил, что Эпплби съежился, словно проколотый шар. «Нет, — подумалось ему, — доктор еще не стал одним из нас».

 

Когда куттер миновал брандвахту у Уорнера и стоящие у Сент-Хелен корабли с полощущимися вымпелами, его встретил прохладный бодрящий ветер Канала. Перебрасывая через подветренный фальшборт дождь брызг, он со свистом пролетал над палубой. Если не считать тоски от расставания с Элизабет, Дринкуотер был рад оставить Портсмут, очень рад.

— Очень хорошо, мистер Дринкуотер… — Это был Джеремайя Трэвеллер, зеркальное отражение Джессупа. В ранге главного канонира он подпадал под палубную вахту, освободив Натаниэля от изматывающего ритма: четыре часа через четыре, который прежде выпадал на их с Джессупом долю. Когда пробило восемь склянок, все собрались на корме, откуда, передав вахту, Дринкуотер сошел вниз.

В каюте он взял дневник и стал перелистывать страницы со своими заметками и рисунками, сделанными в Портсмуте — там было великое множество деталей из жизни верфей, бережно собранные для использования в будущем. Начал он с эскиза центральных пластин. Едва покинув порт они уже ощутили пользу последних. Откупорив чернильницу, Натаниэль взял новое стальное перо, приобретенное у Моргана. «Кестрел» стал совсем другим кораблем. Прежняя доверительная обстановка кают-компании с прибытием множества новых офицеров была утрачена. Эпплби тоже вбивал клин между Дринкуотером и Гриффитсом — не намеренно, просто само его присутствие заставляло валлийца уходить в себя, а многочисленность офицеров усиливала обособленное положение командира. Дринкуотер вздохнул. Безмятежные деньки остались позади, и ему было немного жаль.

 

Золотая осень уступила место ноябрьским туманам и первым заморозкам, свойственные им периоды затишья неразрывно были связаны с пугающей регулярностью западных штормов, обрушивающихся на Ла-Манш, заставляя куттер брать все рифы и искать убежища.

С выполнением поручения Дангарта им не везло, хотя они обыскали или обратили в бегство немало каботажных судов. Прежние подозрения стали казаться Дринкуотеру нелепой игрой воображения. Злокозненный Сантона исчез без следа, так, по крайней мере, казалось. Время от времени Гриффитс сходил на берег, и хотя прежняя их доверительность ушла, исправно сообщал Натаниэлю последние новости. Отрицательного мотания головой хватало Дринкуотеру, чтобы понять — их добыча так и не высунулась из норы.

Однажды, когда улегся налетевший с зюйд-веста шторм, ветер зашел к норд-весту и в облаках проявились просветы чистого неба, Дринкуотер дремал после полуденной вахты у себя в каюте. Вдруг дверь отворилась.

— Сэр! — произнес Тригембо.

— А, что? — Натаниэль заморгал спросонья.

— Сэр, капитан передает свое почтение и говорит, что замечен люггер. Он крупный, а еще лейтенант Гриффитс просил передать — если вам, мол, будет интересно, на гроте у него черный раздвоенный вымпел…

— Черт возьми! — воскликнул Дринкуотер, сев на койке и пытаясь нашарить башмаки. Сон сняло как рукой, и молодой человек заметил широкую улыбку на лице Тригембо.

 

Глава девятая. «Звезда дьявола»

Декабрь 1795

 

Дринкуотер выскочил на палубу. Гриффитс стоял у поручней правого борта.

Быстрый переход