Изменить размер шрифта - +

— Мистер Трэвеллер передал, что ожидает увидеть огни эскадры на рассвете, сэр, — сообщил Меррик, закончив возиться с фитилем.

— Тогда почему вы не сообщили мне об этом сразу?

Дринкуотер ощутил, как в нем нарастает волна раздражения, смешиваясь с чувством одиночества и неприятным осознанием того, что вдобавок к ответственности, возложенной на него Дунканом, ему придется иметь дело с недовольной командой. Он отмахнулся от извинений Меррика и порадовался в душе, когда за тем закрылась дверь.

Поуспокоившись за время бритья, а благодаря обжигающему рот и прочищающему мозги кофе, заставил себя встряхнуться. Задание Дункана не является невыполнимым. Гриффитс прав, это шанс, и надо быть дураком, чтобы упустить его. Смыв с лица остатки пены, он оделся и вышел на палубу.

Обменявшись приветствиями с Трэвеллером, Натаниэль подошел к наветренному борту. Норд-вест продержался всю ночь, и сейчас, с наступающим рассветом, небо на востоке прояснялось. С минуту капитан вдыхал свежий утренний воздух, потом подозвал Трэвеллера.

— Мистер Дринкуотер?

— Все тихо?

— Ни звука. С вашего позволения, мистер Дринкуотер, скажу, что у вас не будет больше проблем с этим сбродом.

Натаниэль посмотрел на артиллериста.

— Будем надеяться, что вы правы, мистер Трэвеллер, — ответил он настолько сдержанно, насколько смог.

— Эскадра должна показаться очень скоро, сэр. По замеру на четыре склянки куттер делал девять узлов.

Дринкуотер кивнул и прошел вперед, до шлюпок. Исподтишка бросил взгляд на рулевых. Тем неотрывно следили за компасом. Похоже, ему удалось усмирить команду, и он заставил себя не сжимать беспокойно руки за спиной. Натаниэль принялся готовиться к предстоящему через пару часов разговору с Троллопом.

 

— Ветер стихает, — сообщил Хилл.

Они стояли внутри Шульпен-Гат, носом к батарее Кийкдуин, почти на расстоянии выстрела. По счастью, виселицу уже убрали. Держась против идущего на юг приливного течения, они не имели хода, и Дринкуотер распорядился бросить якорь. Солнце заметно клонилось к западу, и уже ощущалась вечерняя прохлада. Натаниэль глянул на небо. Облака снесло и очертания дюн, мельниц и церквей голландского побережья обрисовывались с четкостью, обязанной более прозрачности воздуха нежели закатному солнцу.

— Ветер, как понимаю, заходит к осту, мистер Хилл.

— Да, сэр. Скорее всего вы правы.

Дринкуотер выждал, пока матросы управятся с парусами, потом распорядился завести на якорный канат шпринг и перезарядить орудия. Пока команда суетилась на палубе, он поднялся по вантам на мачту. Устроившись понадежнее, Натаниэль направил трубу на восток.

Ему припомнились слова Уильяма Берроуза, первого лейтенанта «Рассела», с которым они болтали, пока Троллоп изучал приказы.

— Завидую я вам, как, полагаю, позавидовали еще многие, прослышав, что старина Гриффитс выбыл из строя. Вы хотя бы можете поглазеть на этих квадратноголовых голландцев, а все, что видим мы — верхушки мачт над дюнами. Для нас тут разведывательный рейд для подсчета кораблей был бы как… как… — Берроуз попытался подобрать подходящее сравнение, потом отказался от мысли, пожав плечами.

— Да, завидую я вам, — продолжил он. — Торчать здесь неделя за неделей — такая тоска. А тут ведь не Средиземное море, на голубые волны или покрытые снегом горы при луне не полюбуешься. Бесконечные акры мутной воды да эти квадратноголовые, что сидят себе на заднице и потешаются над нами!

Эта точка зрения была очень распространена на эскадре. Но прощальная реплика лейтенанта прозвучала менее легкомысленно:

— Удачи, приятель! Мы все очень сильно надеемся на вас!

Что ж, нельзя подвести Берроуза.

Быстрый переход