Виктория с облегчением вздохнула.

- Спасибо вам за поддержку.

Он поклонился.

Виктории оставалось только удивляться, как все легко приняли ее новое положение, а сама она никак не может свыкнуться с ним.

Через несколько минут она уже сидела в одиночестве на заднем сиденье "роллс-ройса" с затемненными стеклами. Ее мысли были далеки от предстоящего обеда. Она вспоминала Малколма.

У нее еще остались вопросы, на которые она не могла сама ответить.

Постучав в стеклянную перегородку, отделявшую ее от шофера и Хардкота, она попросила:

- Я хочу поговорить с Малколмом до того, как мы прибудем во дворец.

- Но вас ждут во дворце, - ответил Хардкот, давая понять, что не собирается выполнять ее просьбу.

- Я прошу всего несколько минут. Мне необходимо спросить его кое о чем.

- Слушаюсь, Ваше Высочество, - неохотно подчинился он и отдал несколько распоряжений.

В тюрьме Викторию провели через боковую дверь в небольшое помещение. Малколм был в наручниках, ноги его цепью приковали к стулу.

Глаза полны ненависти.

- Полагаю, ты пришла позлорадствовать.

- Не вижу причин для злорадства, - сухо ответила она.

Малколм недоверчиво усмехнулся.

- Тогда зачем ты пришла?

- Мне надо знать, как давно ты знаешь правду обо мне.

Ненависть в его глазах сменилась злобой.

- Почти с самого начала. В первую же ночь после свадьбы я понял, что твоя мать не девственница. Я стерпел. Потом она объявила, что беременна. Ее состояние стало заметно слишком быстро, и мои сомнения окрепли. А когда ты родилась преждевременно, но с хорошим ростом и весом, мои подозрения, что ты не мой ребенок, переросли в уверенность.

- А мама знала, что ты обо всем догадался?

- Да, я сказал ей. Но она отказалась назвать имя твоего отца. Я предупредил ее, что, если она останется со мной и будет вести себя, как полагается хорошей жене, я воспитаю тебя как родную дочь, но если она уйдет от меня, расскажу всем, какая она обманщица.

- И ты пригрозил опозорить и ее, и меня. А когда ты узнал про великого герцога?

- На смертном одре твоя мать рассказала все.

Она сказала, что твое родимое пятно является доказательством ее слов. Великий герцог сообщил ей, что такое пятно есть у всех Тортонов. - На его лице появилась гримаса самодовольства. - Она обманула меня, и я отплатил ей!

- Мама не только осталась твоей женой, но и родила тебе ребенка, возразила Виктория. - Я бы сказала, что она полностью расплатилась с тобой.

- Возможно, - согласился Малколм. - Но ты... ты никогда не расплатилась бы со мной за то, что столько лет жила в моем доме. Да и великого герцога следовало бы покарать. Он тоже заслужил наказание.

Виктория с отвращением покачала головой.

- И я провела столько лет, пытаясь понравиться тебе, пытаясь вести себя так, чтобы ты полюбил меня.

Не в силах более находиться рядом с Малколмом, она повернулась, подошла к двери и постучала. Дверь сразу распахнулась, и Виктория ушла, не оглядываясь.

Глава 10

Виктория сидела на огромной, богато украшенной кровати под балдахином, обхватив руками колени и положив на них подбородок. Ей одной отвели пять комнат... Апартаменты были обставлены антикварной мебелью. На стенах висели картины знаменитых художников. Когда Виктория в первый раз вошла в свои покои, то ахнула, не находя слов. Никогда в жизни она не видела подобной роскоши.

У Виктории засосало под ложечкой, и она взглянула на фарфоровые часы, стоявшие на столике рядом с кроватью, которые показывали восемь часов. Оставалось очень мало времени до прихода ее личного модельера, Чарлза Тоболта, которому герцогиня велела явиться в девять, чтобы обсудить туалеты принцессы.

По прибытии в замок Виктория узнала, что у нее теперь будет горничная Мэри, двадцатилетняя девушка с каштановыми волосами и карими глазами.