– Я – кондитер! Я иду на это шоу, чтобы показать, на что я способен как кулинар, и…

– …и вылететь уже на кастинге, – ледяным тоном закончила за него Софья. – Ты забыл, во что нам это все обошлось? Забыл, в какие долги пришлось влезть? Назад дороги нет. Мы просто обязаны победить.

– Но почему именно так?! Ты считаешь меня плохим профессионалом?

Софья вздохнула:

– Потому что, Костя, если я сейчас возьму твой телефон и открою список последних лайкнутых тобой записей, угадай, что я там увижу.

– Ничего, – удивился Костя. Неужели любимая жена собирается уличить его в измене?

– Я увижу там посты с красочными картинками, – припечатала Софья. – Пусть даже буковками будет написана полная чепуха. Так устроен мир, Костя. Люди смотрят то, что привлекает их внимание. Книгу судят по обложке, фильм – по рекламному постеру, а человека встречают по одежке! Если перед тобой положат две книги и скажут, что одну из них написал добропорядочный семьянин с хорошей кредитной историей, а вторую – убийца-педофил, чью книгу ты откроешь первой?

– О Господи… – Костя обмяк в кресле.

А Софья торжествовала победу. Села к мужу на колени, обняла. Заверила:

– Все будет хорошо. Когда мы получим деньги, сразу же откроем свой ресторан. Представляешь, как нам все будут завидовать? Ты смоешь грим, торжественно сожжешь эту дрянь, – она дернула за рукав вычурного желтого платья, – и можешь хоть шкуру мамонта носить и размахивать дубиной, утверждая свою мужественность. Обещаю – все стерплю.

– Надеюсь, мне хотя бы спать с Ильичевым не придется, – грустно пробормотал Костя. – Победа такой ценой точно не нужна.

Софья рассмеялась, провела ладонью по его щеке:

– Не волнуйся, до этого не дойдет. Ильичев всем своим видом демонстрирует выдающуюся гетеросексуальность.

•••

– Прошу прощения…

– Смотрите, куда идете, дамочка!

Софья хотела огрызнуться, но внезапно поняла, с кем случайно столкнулась в коридоре. Ильичев. Собственной персоной. Стоит и смотрит на нее, как бог на червя. Сдержаться. Проглотить. Улыбнуться.

Ну вот, теперь он чувствует себя на привычном троне. Им восхищаются, перед ним преклоняются.

– Простите, пожалуйста, Федор Владимирович! – пропищала Софья и машинально поклонилась, чувствуя себя шаблонной дурехой из третьесортного аниме, встретившей того самого, единственного и неповторимого Главного Героя.

– Вы участница? – спросил он, отчего-то не торопясь пройти мимо и беззастенчиво разглядывая ее ноги.

– Да! То есть нет. Я – жена участника.

– А. Команда поддержки.

Он улыбнулся, и эта улыбка вынудила Софью улыбнуться в ответ. Потом – рассмеяться, покраснеть, отвести взгляд и поправить волосы.

Вся выдающаяся гетеросексуальность Ильичева набросилась на нее. Софья была марионеткой, исполняющей ритуальный танец, и только глубоко-глубоко в мозгу тлела бессильная мысль: «Что я вообще делаю?! Зачем?!»

– Ну, в общем, да, – сказала Софья.

– И кто же ваш муж, если не секрет?

Она назвала фамилию. Ильичев покивал. И, моментально утратив интерес, прошел мимо.

– Я так не могу. Я чувствовал себя, как прокаженный! – Костя метался по гостиничному номеру – насколько это было возможно в таком крохотном пространстве, и, казалось, готов был содрать с себя лицо ногтями. – От меня все шарахались, шептались за спиной!

– И ты прошел кастинг! – упрямо заявила Софья, сидя на кровати.