— О вашем чертеже. Вы собираетесь замостить центральную площадь?

— Да, собираюсь.

— А что внизу? Что будет под мостовой?

Я почувствовал твердый, словно кремень, взгляд темных глаз Форреста.

— Ничего особенного, Зак.

Он лгал. Лгал мне в лицо. В это мгновение я не думал о его великом строении, а лишь о том, что он мне не доверяет, считает испорченным мальчишкой и ничтожным пустозвоном. Это открытие пронзило меня словно стрела.

Я выдавил улыбку.

Форрест с Сильвией остались, а я вышел в сад и сел на скамейку. На небе зажглись звезды, и сверху Акве Сулис выглядел сгустком тумана в складке земли. Отсюда могло показаться, что внизу раскинулся древний город. Я поежился и, обхватив себя руками за плечи, откинулся на спинку скамьи.

Так вот значит как. В сердце Круга таился секрет. Что-то связанное с людьми, с которыми тайно встречался Форрест, обществом Уробороса. Не хочет говорить — и не надо, я сам все выведаю. Я спасу его, себя, Сильвию, даже если они не заслужили моего великодушия. Я холодно улыбнулся. Сами того не желая, они станут моими должниками.

— Снова раздуваешь щеки, Павлин?

Она подкралась так неожиданно!

Я подпрыгнул.

— На себя посмотри!

Сильвия не улыбнулась. Она присела на скамейку рядом со мной, поджав ноги, чтобы не испачкать туфли.

— Прости, Зак. Порой ты выглядишь таким нелюдимым, со своими планами и тайными замыслами. Таким гордым и надменным.

— С чего мне быть надменным, Сильвия? В этом городе я никто. Но я не позволю Комптону собой помыкать.

— Так в чем состоит твой план?

Прежде чем ответить, я набрал побольше воздуха в легкие.

— Сегодня я отправил Комптону письмо. Дурно составленное, с ошибками. Письмо от тебя.

Забыв про грязь, она вскочила.

— Да как ты посмел!

— И подписал письмо твоим именем.

— Ты… ты… не могу поверить, что у тебя хватило наглости…

Я тоже встал.

— Ты уверяла, что ради Форреста готова на все. Я думал, ты не лгала.

Сильвия не сводила с меня пылающего взгляда, но ее ярость меня не трогала. Я схватил ее за руку и поволок в беседку — такую приветливую летом, а сейчас сырую, оплетенную мертвыми сухими лозами. Я боялся, что Форрест из дома нас услышит.

В беседке Сильвия выпалила:

— А ну говори, что ты там написал!

Я выпрямился. Не ей учить меня уму-разуму. Впрочем, в глубине души меня грызло раскаяние.

— Я… ты… я написал Комптону, что сделал, как он велел. Завтра в девять вечера ты встретишься с ним у терм и передашь ему чертеж Круга.

Сильвия охнула, а я, не смущаясь, продолжил:

— За это он отдаст тебе мою расписку. Я буду следить за тобой, но Комптон не должен меня увидеть.

— Нет у тебя ни стыда, ни совести! — Сильвия отдернула руку. — Форрест — твой учитель! За что ты его ненавидишь?

— При чем тут ненависть? — Мне не хотелось говорить о Форресте. — Я сделал это ради себя. Должен тебя разочаровать — я вовсе не такой мерзавец, каким ты меня считаешь. Чертеж, который получит Комптон, ненастоящий. Это бесполезная фальшивка.

Сильвия изумленно смотрела на меня.

Я рассказал ей про копию чертежа, про искажения и изъяны, которые я в него внес. Она слушала молча, теребя сухие листья, свисавшие с виноградных лоз.

Когда я закончил, Сильвия долгое время молчала. Меня знобило, по спине катился холодный пот.

— Зачем ты это сделал? — прошептала она наконец.

— Сам не знаю, что-то накатило. Иногда кажется, что весь мир ополчился против тебя.