– Он... усмирил трех сестер? – пронзительно вскричала Самитзу. Внезапно она прижала руку к губам, повернулась, наклонилась над бортом качающейся повозки, и ее вырвало. Тут же к ней присоединилась Нианде, и обе повисли над дорогой, опустошая желудки.

А Кадсуане... Кадсуане дотронулась до бледного лица Ранда, убрала со лба пряди волос.

– Не бойся, мальчик, – мягко сказала она. – Эти сестры осложнили мою задачу, и твою тоже, но я причиню тебе не больше вреда, чем необходимо.

При этих словах у Мин все заледенело внутри.

Стражники у городских ворот закричали, завидев быстро мчавшуюся повозку, но Кадсуане велела мастеру Толу не останавливаться, и он принялся еще сильнее нахлестывать своих мулов. Прохожие отскакивали в сторону, чтобы не попасть под колеса. Повозка неслась, оставляя позади крики и проклятия, перевернутые паланкины и экипажи, въезжавшие прямо в торговые ряды, если было больше негде укрыться. На улицах и на широком пандусе, ведущем прямо к Солнечному Дворцу, выскочили навстречу стражники в цветах лорда Добрэйна, точно собираясь сражаться с нападающими ордами. Мастер Тол завопил благим матом, что он не виноват, что Айз Седай заставили его, и тут солдаты увидели Мин. А потом они увидели Ранда. Мин думала, будто знает, что такое ураган, но теперь поняла свою ошибку.

Сразу две дюжины человек попытались втиснуться в повозку, чтобы вытащить Ранда, и те, кому удалось пробиться к нему, подняли его нежно, точно младенца, – четверо с каждой стороны – и понесли. Кадсуане пришлось раз тысячу повторить, что он не мертв, пока они торопливо шагали к дворцу, а потом по коридорам, которые казались Мин длиннее, чем раньше, и позади толпились все новые и новые кайриэнские солдаты. Изо всех дверей выглядывали лица благородных обитателей дворца, – побелев от ужаса, они расширенными глазами следили за тем, как Ранда несут мимо. Мин тут же потеряла из виду Каралайн и Дарлина и не могла вспомнить, видела ли она их после того, как повозка остановилась, и, пожелав им всего хорошего, она тут же о них забыла. Сейчас ее волновало только одно – Ранд. Только он во всем мире.

Нандера с другими Фар Дарайз Май охраняла двери в комнаты Ранда, на которых было изображено золотое Восходящее Солнце. Когда эта седовласая Дева увидела Ранда, вся знаменитая выдержка айильцев, придававшая их лицам сходство с каменными статуями, рассыпалась в прах.

– Что случилось? – завопила она, широко раскрыв глаза. – Что с ним произошло?

Некоторые Девы жалобно запричитали – звуки, начинавшиеся с низких нот и постепенно повышающиеся, напоминали погребальную песнь.

– Уймитесь! – рявкнула Кадсуане, оглушительно хлопнув в ладоши. – Эй, девочка! Его нужно уложить в постель. Пошевеливайся!

И Нандера зашевелилась. Ранда в мгновение ока раздели и уложили в постель, Самитзу и Нианде ни на шаг не отходили от него, кайриэнцев разогнали, Нандера встала у дверей, повторяя всем по указанию Кадсуане, чтобы его не беспокоили, – и все так стремительно, что у Мин закружилась голова. Она надеялась, что в один прекрасный день ей доведется увидеть стычку между Кадсуане и Хранительницей Мудрости Сорилеей; рано или поздно это непременно произойдет. Мин не сомневалась, что это будет незабываемая сцена.

Однако если Кадсуане надеялась, что ее указания остановят всех посетителей, то она ошибалась. Не успела она с помощью Силы подвинуть к себе кресло, намереваясь усесться рядом с постелью Ранда, как широкими шагами вошли Кируна и Бера, будто олицетворяющие два лика гордости – правительницы государства и хозяйки фермы.

– О чем это все говорят?.. – в ярости начала Кируна.

И увидела Кадсуане. И Бера увидела Кадсуане. К удивлению Мин, обе так и замерли с раскрытыми ртами.