– Ник! – в отчаянии прорыдала она.

Он лег на нее и раздвинул дрожащие бедра. Пенни, которую снедало всепожирающее пламя, казалось, что все происходит слишком медленно. Но вот Ник проник в нее одним мощным движением, и испытанное удовольствие было таким мучительно сильным, что она едва не потеряла сознание. Никогда еще ей не было так хорошо. Это все длилось и длилось, и Пенни отчаянно хотелось удержать как можно дольше каждое ощущение. Спираль острого возбуждения все больше и больше свивалась в ней – до тех пор, пока не послала, рыдающую и не способную мыслить женщину, на головокружительную высоту освобождения.

Первым, что Пенни осознала, очнувшись, была тишина. Ник продолжал держать ее в объятиях, плотно прижимаясь влажным мускулистым телом. Мгновение она наслаждалась этим ощущением близости, почти слитности, а затем разум пробудился, и с упавшим сердцем Пенни вспомнила все.

– Пенни… – расслабленно и удовлетворенно пробормотал Ник, – ничего подобного я никогда не испытывал.

Ей хотелось надеяться, что и не придется. Пусть она останется для него дразнящим и недосягаемым воспоминанием, которое не будет давать покоя до смертного часа. С огромным усилием взяв себя в руки, она отодвинулась от Ника, но тот неожиданно снова привлек ее к себе. Черные глаза пристально изучали сердцевидное лицо, опущенные ресницы, из-под которых едва проглядывала синева.

– Теперь можешь говорить, – с легкой насмешкой разрешил он.

– Мне нечего сказать.

Когда-то она сказала бы, что любит его…

Ник оперся на локоть и спокойно посмотрел на нее.

– Пенни…

– Мы оставили в кухне непогашенные свечи.

Она высвободилась из объятий прежде, чем Ник смог понять ее намерения. Судорожно пошарив по стулу в поисках халата, Пенни быстро вышла.

В кухне она поежилась, ощутив ледяной холод, – даже более сильный, чем тот, который чувствовала, заглядывая в будущее. Тело все еще трепетало и болело после ласк Ника. Как он посмел сделать все даже лучше, чем ей помнилось? Как посмел сказать ей, что ничего подобного никогда не испытывал? Он остался лежать в спальне удовлетворенный и почти без сил. Но какое теперь это имеет значение?

Боль, словно старый друг, вернулась к ней, но, став старше и мудрее, Пенни постаралась не замечать ее. Упоение собственными несчастьями ни к чему не приводит. Пенни заставила себя разобрать продукты, которые принес Джонни. Это прозаическое занятие позволило привести в порядок взбудораженные чувства.

Ей наконец-то пора смириться с мыслью, которую она так долго отталкивала: их брак был фикцией. Она знала это с самого начала, но упрямо отказывалась смотреть фактам в лицо. Ник никогда не хотел жениться на ней…

Той зимой умирал его отец и опекун Пенни. Она радовалась долгожданному воссоединению с матерью. Лишь одно омрачало радость: Лиз терпеть не могла семейство Блейн и всеми силами убеждала дочь покинуть Техас. Но Пенни была по уши влюблена в Ника и не могла решиться уехать от него так далеко.

Неожиданно заявившись в загородный дом Блейнов, мать пришла в ужас, войдя в комнату и застав Пенни в объятиях Ника. Обвинив молодого человека в том, что он воспользовался наивностью ее несовершеннолетней дочери, Лиз пригрозила устроить грандиозный скандал. Желая защитить больного отца от возможной грязной склоки, Ник заверил Лиз, что они намерены пожениться. Ирония ситуации заключалась в том, что перспектива подобного брака привела Лиз в еще большую ярость.

Но Пенни в глубине души возлагала на этот брак неоправданные и непомерные ожидания. Она искренне считала, что если будет усердно молиться, усердно этого добиваться, то заставит Ника полюбить ее! Во всех несчастьях, которые ей пришлось пережить с тех пор, следовало винить только себя.