– Проклятье, – пробормотал он, – ты на столе…

Ну и что? – прокричал нетерпеливый голос внутри нее. Едва Ник попытался отстраниться, Пенни решительно притянула его к себе. С хриплым одобрительным восклицанием Ник снова завладел ее ртом, а сильные руки скользнули за спину и легко подняли молодую женщину.

– Где спальня?

Пенни заморгала. Она пребывала в каком-то ином мире, где не существовало ни речи, ни рассудка. Ник толкнул локтем кухонную дверь.

– Спальня?

– Сначала направо… нет, сначала налево…

Каждая клеточка мозга протестовала против этой слабой попытки связно мыслить.

Ник провел кончиком языка по нежной внутренней поверхности ее губ, заставив Пенни содрогнуться от наслаждения.

– У тебя потрясающий рот, мой ангел.

Красные лучи заходящего солнца освещали маленькую неубранную комнату. Ник положил Пенни на край постели. Пристальным и страстным взглядом она наблюдала за ним. Волевое лицо с резкими чертами падавший в окно свет разделил на две половины, одна из которых находилась в тени. Глаза полночного цвета, прямой аристократический нос, твердая, мужественная линия подбородка.

Она следила за тем, как Ник сбрасывает великолепный пиджак, ослабляет узел галстука и стягивает белоснежную хлопковую рубашку. Он освобождался от каждого предмета одежды с таким же хладнокровием, с каким делал все. Однако Пенни обдало жаром, когда обнажились мускулистая загорелая грудь, покрытая завитками черных волос, гладкий плоский живот… Сила собственного желания потрясла ее.

– Я так люблю твое тело, – прошептала она, в волнении и предвкушении стискивая руки. Ник бросил на нее настороженный взгляд.

– Это к делу не относится.

Пенни недоуменно нахмурилась.

– Нам ни к чему сейчас болтовня, не так ли?

Он быстро подошел к ней и усадил на кровати, при этом неизвестно когда развязанная блузка распахнулась. Ник крепко сжал предплечья Пенни, не в силах оторвать взгляда от обнажившейся соблазнительной груди с отвердевшими розовыми сосками, вздымавшейся в такт неровному дыханию.

– Потрясающе…

Она попыталась что-то сказать, но Ник ладонью прикрыл ей рот и подтянул вверх по подушкам – так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Пенни охватило острое возбуждение, но страдальческое выражение не покинуло глаз. Ник успокаивающим жестом сжал ее пальцы и попытался ослабить их мертвую хватку на одеяле.

– Просто молчи, – почти умоляюще проговорил он. – Когда ты говоришь, я выхожу из себя.

Пенни очень медленно кивнула. Глаза, в которых опять плясали золотистые искорки, смотрели на нее. Ник перевел дыхание.

– Ты всегда говоришь не то.

Жгучие слезы собирались под опущенными веками Пенни. Теперь она лежала перед ним, словно смирившаяся с судьбой жертва. Ник неуверенно провел пальцем по ее щеке.

– Я всегда говорю не то, – с отчаянием в голосе поправил он себя.

Пенни открыла свои удивительные глаза и кивнула, словно прощая его. Ник без промедления снова завладел губами молодой женщины. Затем скользнул по ее телу вниз и накрыл нетерпеливым ртом розовый сосок. Пенни задохнулась и вздрогнула, трепещущее тело превратилось в расплавленный мед.

– Я хочу попробовать тебя на вкус, – словно в бреду, пробормотал Ник, срывая с нее юбку.

Его рот при этом путешествовал по тонкому гибкому телу с горячей, опустошающей чувственностью. Пенни запрокинула голову, и низкий, сдавленный крик вырвался из ее горла. Она отдалась на волю искушенного в чувственных удовольствиях Ника, и ее безумие все усиливалось, по мере того как нарастало неудержимое стремление к завершению.