И как он мог так долго не замечать очевидного?

Наверное, он слишком многое принимал как данность. Ведь, если так подумать, он не сделал ровным счетом ничего, чтобы заслужить ее. От слова совсем.

Это дает пищу для размышлений, и, чувствуя, будто он справился с каким-то невероятно сложным и важным, почти судьбоносным заданием, Хакс наконец-то отправляется спать.

15. Решение

— … и я выбежала и сразу домой… и позвонила тебе…

Всхлипы раздаются вперемежку с бессвязной речью, но Финн не прерывает ее. Он сидит напротив на табурете, принесенном из кухни, облокотившись на колени и уперевшись подбородком в сложенные замком руки.

— Я… — она заикается, — такая дура. Ведь все меня предупреждали…

— Так что, — друг с осторожностью подбирает слова, будто говорит с неизлечимо больной, — получается, он заранее все планировал: передачу акций тебе и то… ну то, что ты свой проект захочешь изменить?..

— И размолвку в руководстве компании, — Рей кивает, шмыгнув носом. — Я видела там имя По. Он и это продумал.

— И?.. — Финн как бы подводит ее к чему-то. — Считаешь, все это между вами тоже было по расчету?

Рей поднимает на друга взгляд, чувствуя, как губы начинают дрожать, а на глаза наворачивается новая порция слез.

— Я не знаю… Нет! — тут же, словно испугавшись, восклицает она. — Нет, это не было по расчету… Но остальное…

Лицо само собой складывается в стенающую гримасу.

— Ну… — с неуклюжей лаской в голосе протягивает Финн — он явно не знает, что сказать и что сделать.

Рей смаргивает и скорее утирает слезы. Даже перед ним она не может так раскисать — это не в ее духе. Она посильнее растирает глаза и несколько раз глубоко вдыхает-выдыхает. А потом прояснившимся взглядом смотрит на друга.

— Что… что это у тебя такое? — спрашивает она, разглядывая едва виднеющийся на темной коже багровый синяк под правым глазом. Свежий такой, еще не успел отечь. — Кто это тебя так?

— А, это? — он осторожно трогает тот и болезненно морщится. — На свидание сходил.

— Твое свидание вслепую? — интересуется она слабым голосом. Разум с охотой цепляется за возможность отвлечься.

— Ага, — несмотря на все, Финн улыбается. — Ты же видела ее. Представь, какой там удар!

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, — удрученно признается она.

— Ты чего? О Фазме, конечно! Я столько дней по телефону ее окучивал, и вот… — он указывает на синяк.

— Мне жаль, — сочувственно произносит Рей.

— Жаль? — Финн прыскает в кулак от смеха. — Это было, — он понижает голос до шепота, будто их может кто-то подслушать, — БДСМ.

Рей продолжает ждать какого-нибудь пояснения, но его не следует.

— Ты ведь понимаешь, о чем я? — прочитав недоумение на ее лице, спрашивает он.

— Нет, — с грустью отвечает она, и тоска накатывает по новой, заставляя едва унятые слезы вновь прыснуть из глаз.

Финн утешающе хлопает ее по плечу, немного морщится, когда она начинает сморкаться, а потом встает и идет к столику, на котором лежит так больше ни разу и не тронутый ею злосчастный блокнот.

Рей внутренне противится тому, чтобы он его трогал, но все же молчит, когда Финн берет тот в руки и начинает листать. Сама она опять еле сдерживает слезы — чтобы не расплакаться, она чуть запрокидывает голову, обводя взглядом комнату под неспешно шелестящие в руках Финна страницы.