Только я задумался об отсутствии наличности, как пожилая мисс достала из прилавка вполне себе современный терминал для банковских карт. Он смотрелся как пришелец из другой эпохи в своем окружении, хотя таковым, по сути, и являлся.

Решил уже в очередной раз поблагодарить хозяйку за помощь и попрощаться, но Икэда-сан меня остановила.

— Канэко-сан, — я заметил, что она смотрит мне прямо в глаза, — простите за моё любопытство, но я не могу не спросить.

— Конечно, Икэда-сан, это меньшее что я могу сделать для Вас, — она снова заинтриговала меня, с её дедуктивным методом задавать ей сейчас встречные вопросы я считал уже излишним.

— Сколько Вам лет? — внезапно твердо произнесла она, не отрывая своего взгляда от меня.

— Двадцать четыре, — несколько неуверенно произнес я, напрочь забыв данные моего нового я, которые, кстати сказать, мне за это время не сильно-то и пригодились.

— Странно, — произнесла женщина, — по лицу да, но вот Ваши глаза.

— А что с ними не так? — усмехнулся я, стараясь свести разговор к шутке, — они же не могут быть младше всего остального?

— Как сказать, — покачав в ответ головой, медленно произнесла она, — бывают взрослые люди, но внутри они дети.

«Первые сорок лет детства в жизни мужчины самые тяжелые» — произнёс мой внутренний голос одну народную мудрость.

— А бывает и наоборот, — тут она осеклась, — простите моё излишнее любопытство, это было невежливо с моей стороны.

После этих слов она степенно удалилась за стойку и больше не проронила ни слова.

Я вышел из магазина, с одной стороны довольный своим приобретением, с другой же — заинтригованный последним вопросом пожилой Марпл-сан. Надо будет посмотреть на себя в зеркало внимательнее что ли.

Сразу при выходе я написал сообщение для Фудзивары с предложением встретиться, на которое практически сразу же пришел ответ: «В том же месте, в то же время».

Что ж, время у меня еще есть, как раз успею прогуляться с моей мохнатой девочкой. Да и заодно надо упаковать подарок, а то я настолько спешно покинул антикварную лавку, что совсем забыл хоть во что-то завернуть веер, который теперь привлекал внимание прохожих. Либо во мне было так мало от самурая, либо современные граждане отвыкли видеть мужчину с веером.

Подойдя к двери квартиры, я не услышал привычного цоканья когтей, из чего можно было сделать вывод, что так рано меня не ждут. Звук поворачивающегося замка наравне с звяканьем ключей тоже не вызвал никакой реакции. Что такое? Одеяло, аккуратно заправленное утром, сейчас представляло собой большой неясный ком, который начинал потихоньку шевелится. Из-под этой горы и показалась заспанная, удивленная мордашка Момо. Вот у кого день действительно прошел быстро.

— Что, соня, и не заметила, как я вернулся? — обратился я к собаке, параллельно ища поводок. Булочка между тем спрыгнула с дивана и, встав на задние лапы, стала принюхиваться к тумбочке, на которую я положил презент для «настоящего самурая».

— Это детям не игрушка, — взяв её на руки, я помог ей понюхать веер поближе.

Не знаю, что там она почувствовала, но сначала она фыркнула, потом чихнула, и, наконец, отвернулась. Всё, новая вещица её больше не интересовала.

— Я знал, что он быстро станет тебе не интересен, — подытожил я и мы пошли на прогулку.

Сидя на лавочке возле вольера, в котором Момо нарезала круги, радуясь такому простору после нашей «капсулы сна», я извлек часы из кармана и задумался.

Уже пара недель, как я ношу их с собой, но так и не понял даже части их возможностей.