— Можно, — изнутри раздался резкий голос, не терпящий возражений.

Дверь открылась, весь кабинет тонул в полумраке. Густой, сладковатый запах дорогой кубинской сигары висел в воздухе, смешиваясь с ароматом старого дерева и чего-то еще, тяжелого, но смутно знакомого. Огромный стол из черного, отполированного до зеркального блеска дерева стоял в центре, почти пустой. За ним, в высоком кресле, похожем на трон, сидел глава клана Мураками Риота. Он даже не поднял головы, когда я вошёл, изучая под светом настольной лампы с темно-зеленым абажуром какой-то одинокий лист бумаги. Тлеющая сигара лежала в массивной пепельнице из черного обсидиана. В дальнем углу комнаты, сливаясь с тенями, стоял человек. Не охранник, а самая настоящая статуя. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темном костюме, лицо, что каменная маска. Взгляд, казалось, был устремлен в пустоту, но я почувствовал его на себе, как случайное мимолётное прикосновение холодного лезвия.

— Вылитая декорация для фильма про мафию, — подумал я, — вот только тут это всё взаправду.

Я сделал шаг вперед, держа в поле зрения бодигарда, не хватало мне еще оказаться уложенным на пол (в лучшем случае) не в меру ретивым охранником. Поклон, которым я приветствовал якудзу, был глубоким, но в меру, чтобы соблюсти традиции, но не уронить своё достоинство.

— Мураками-сама, — голос прозвучал непривычно громко для данной обстановки, хотя никто из присутствующих даже не шелохнулся, — Я пришел, чтобы закрыть свой долг. Полностью, как и было сказано, утром в субботу.

Глава клана медленно, словно бы с усилием поднял на меня глаза. Взгляд был тяжелым, но угрозы не ощущалось. Он скользнул по моему лицу, по костюму, задержался на мгновение на портфеле и произнес:

— Канэко-сан, пунктуальность редкое качество в наше время, — со стороны ни дать, ни взять милый дядюшка. — Как и ответственность. Особенно среди игроков.

В последних словах я отчетливо услышал лёгкий, но всё равно немного обидный укол, напоминание того, с чего всё началось.

Я поставил портфель на стол, щелкнул замками и перевернув, высыпал на стол всё его содержимое. Шесть пачек аккуратных, плотно упакованных банковским способом десятитысячных купюр занимали ничтожно мало места на столе. Красивого жеста не вышло.

— Надо было поменять номиналом поменьше, проскочила мысль, — и прийти с мешком. Или с чемоданом на колёсиках.

— Шесть миллионов йен, Мураками-сама, — произнес я уже вслух, — с учетом процентов, как и было оговорено.

Мураками Риота небрежным жестом сдвинул пачки в сторону. Ни смотреть, ни считать он их не стал, только еще внимательнее посмотрел на меня. Его взгляд скользил по моему лицу в надежде прочитать меня.

— Костюм, выдержка, держишь слово, не побоялся даже сам сюда вернуться, — его прищур усилился. — Совсем не похоже на того шалопая, что брал у меня в долг месяц назад. Ты изменился, очень сильно изменился, Джун. Как такое возможно?

— Мудрец учится на чужих ошибках, умный — на своих, — спокойно произнес я, — только дурак ни на чем не учится. Мой долг закрыт?

— Закрыт, — Мураками позволил себе легкий кивок и потянулся за сигарой. Он выдохнул струйку густого дыма, и его лицо на мгновение заволокло дымом. — Долг закрыт, ты свободен.

Я только хотел обернуться, чтобы выйти из кабинета, как услышал:

— Но если вдруг ты захочешь снова испытать свою судьбу, то наши двери всегда открыты, — он развел руками и продолжил. — Мы гостеприимны к азартным игрокам. А для тех, кто платит по счетам, у нас очень выгодные условия, уж поверь мне.

— Пожалуй, я пас, — я поклонился, — но спасибо за гостеприимство.