Второй бокал я пил не торопясь, смакуя холодное игристое.

— Ну как с работой?

Инна с грустью махнула стаканом:

— А-а-а, выгнали конечно. Сказали, что им своих алкашей хватает.

— И что будешь делать?

—  Не знаю. Таких мест очень мало, люди за работу держаться.

— Ты на чем играешь?

— Сейчас, подожди — Инна вышла в коридор, а через минуту из маленького коридорчика донесся чарующий голос скрипки. Исполнив пьесу примерно до середины, Инна отняла смычок от инструмента и вопросительно взглянула на меня.

— Паганини?

— Да ладно. Ты же милиционер, откуда ты….

Я грустно улыбнулся. В прошлой жизни моя женщина заявила, что при наличии меня, ходить на концерты классической музыки без своего мужчины просто неприлично. И я втянулся. Даже засыпать перестал, со временем.

— Я люблю скрипку, в симфоническом оркестре она, по моему, самая душевная.

— Да, наверное- глаза барышни затуманились.

— Сыграй еще, что ни будь.

— Ладно — скрипка уткнулась в подключичную впадину девушки, смычок легко скользнул по струнам. Девушка играла, закрыв глаза, казалось, взмыв над моей маленькой квартиркой к бесконечному звездному небу. А я вспоминал несравненную танцующую скрипачку Линдси Стирлинг, чьи изящные движения, вкупе с изумительной игрой, дарили столько эмоций…

— Инна, ты танцевать умеешь?

— Что?

— Я говорю — ты танцевать умеешь?

— Ну, умею, наверное.

— Нет, не так. Дай инструмент, пожалуйста и пойдем в комнату.

Конечно, танец Линдси Стирлинг, в моем, несравненном исполнении, при чем, я одновременно с танцевальными па, пытался изобразить игру на скрипке, закончился закономерно. Инна, с трудом справившись со смехом, попыталась отобрать у меня инструмент. Я пытался скрипку не отдать, потом, в пылу борьбы, мне удалось положить инструмент на стол. Но борьба продолжалась. Поборола Инна меня где-то через час. Правда я долго добивался реванша, но мне отказали. Короче мы уснули.

Из омута сна я вынырнул, от звука, пронзающего мой мозг дверного звонка. На улице стояла темень, сегодня у меня был выходной, и я намеревался выспаться. Не вылезая из-под одеяла, где молодое тело моей соседки дарило мне тепло и уют, я с трудом дотянулся до кончика ремешка наручных часов, лежащих на полке книжного шкафа. Протерев глаза, я с трудом сфокусировал зрение, с трудом сообразив, что подсвеченные зеленоватым фосфором цифры говорят мне, что еще лишь восемь часов утра. Звонок электрической дрелью вновь впился в мой мозг. Я, чмокнув в плечико заворочавшуюся Инну, выполз на холодный пол и матерясь сквозь зубы, пошел к двери.

Демон, припав к замочной скважине своим носом, помахивал хвостом. Я распахнул дверь и проглотил чуть не сорвавшееся с губ ругательства. На пороге моей квартиры стояла Настя

Глава 12

Глава двенадцатая. Опасные встречи.

Интерлюдия.

— Марина Николаевна, вы, когда закрываетесь?

Марина выглянула из киоска- с неба падал мокрый снег. Мимо гостеприимно распахнутых дверей киосков, плотно установленных по Станционному Бродвею, высоко подняв воротники и не глядя по сторонам, торопливо бежали редкие прохожие. Похоже, день прошел впустую. Смурная погода стояла вторые сутки. Весна, подразнив несколькими солнечными днями одуревших от зимы жителей Города, казалось, сделала всем ручкой и удалилась до самой осени. Нормальной торговли не было, а в конце недели подходил срок уплаты аренды. Хозяин частного предприятия «Дружба», которому принадлежали все киоски в округе, Гасанов Махмед- оглы, был мужчина серьезный, и пустых разговоров, как-то: «Денег нет», «Завтра рассчитаемся», очень не любил. А в кошелек Марины, после снятия кассы, легла совсем тоненькая стопочка денежных знаков.