— Не откажусь.

— Пойдем, там Демону много каши сварил, и тебе…  Да, стой, я пошутил — я схватил поджавшую губы и шагнувшую к двери студентку за кисть: — Видно, голодные студенты, шуток о еде, не приемлют. Демону каша, тебе картошка тушеная, с мясом, иди руки мой.

Когда Инна схомячила почти всю картошку, я продолжил:

— Вкусно?

— Угу.

— Вот, и кто помешает, вам покупать на заработанные деньги себе еду. Только в решении напишите, что заработанные деньги тратятся на питание артистов группы.

— А материальная помощь?

— Себе оказывайте материальную помощь, тут противоречия не будет.

 — Ну, а сценические костюмы? Они, знаешь, сколько стоят?

— Джинсы и клетчатая рубашка, с узлом на животе — сценический костюм для исполнения музыки в стиле американского кантри. Черные обтягивающие трико — моя рука скользнула по бедру Инны: — и, черная футболка, вполне будут смотреться, как наряд трубадура. Дальше продолжать, или сама сообразишь?

— Ладно, вроде бы есть о чем подумать- Инна шлепнула меня по ладони: — иди брейся, а то ты колючий. Будешь меня к ответственности привлекать.

Глеб Владимирович Касьянов с тоской наблюдал за вялой весенней мухой, проспавшей где-то все холода, а теперь, тупо, ползущей по стеклу, в поисках выходя из сложной жизненной ситуации. Минуты тянулись бесконечно, первый весенний дождю, бьющий под углом в стекло, был однообразен и бесконечен, как жизнь Глеба Владимировича. Приняв экзамены у двух «хвостистов» — толстой и некрасивой дурехи со специальности «Общественное питание», и бестолкового, но, единственного, парня на этом потоке, поставив им вымученные «трояки», молодой преподаватель ждал девушку с чудесным именем Настя, которой пересдачу он назначил с временным лагом от других студентов.

— Извините, можно, я на минуточку — вместо долгожданной Насти, в аудиторию, заглянул незнакомый парень, облаченный в синий халат хозяйственной обслуги техникума: — я на минуточку, оборудование надо прикинуть на месте установки.

Глеб Владимирович раздраженно кивнул, и, вновь уткнулся взглядом в экзаменационную ведомость. Неужели все срывается? Если этот балбес, что, высунув язык от усердия, что-то прилаживает к оконному стеклу напротив стола преподавателя, останется здесь, то он сорвет весь план Глеба, неоднократно проигранный в голове Касьянова, и признанный вполне жизнеспособным.

— Вот и все — парень отошел на пару шагов и полюбовался на размещенный в углу оконной рамы, на стекле, пластмассовый прямоугольник датчика охранной сигнализации, с торчащими в сторону проводками электропитания: — как в аптеке. Еще раз извините.

Глеб Владимирович проводил взглядом покинувшего кабинет «хозяйственника». Наверное, в связи с ростом преступности в Городе, руководство техникума решило поставить на «сигналку» и кабинеты второго этажа учебного корпуса. А, сейчас, прикидывают, на какой клей монтировать всю эту непонятную машинерию. Через пару минут в кабинет заглянула рыженькая девичья головка:

— Можно? Здравствуйте, Глеб Владимирович. Я не опоздала?

 Глеб вскочил и, незаметно, вытер о спинку стула, мигом вспотевшие, ладони:

— Проходите, присаживайтесь… Настя.

Высокая, стройная девушка, звонко стуча каблучками, шла по старым доскам пола, красиво покачивая бедрами, плотно обтянутыми короткой юбкой — тюльпан. Теплая, мохеровая кофта, с широким воротом, открывала длинную шею.

Девушка подошла к столу, уселась за стол и выложила зачетку.

Глеб Владимирович, сглотнул набежавшую в рот слюну, тоже плюхнулся на свое место, взял Настину «зачетку» и стал ее перелистывать, делая вид, что изучает предыдущие оценки.