— Клавдия Васильевна, а соседи ваши, как себя ведут? Не топят вас, не орут по ночам? Тут, в этих домах, то слышимость дай боже.

— Не знаю. Слышимость тут конечно еще та, особенно ночью, но, сильно, никто не скандалит. Нет, бывает конечно, ругается кто-то, но обычно без мордобоя. Покричат друг на друга, и опять тишина.

Вдруг, на головой, ясно и четко заговорил гортанный голос. Звуки звучали громко и разборчиво, но, этого языка я не знал. Через несколько секунд раздался женский смех, шаги, затем все стихло.

— Это что? — я ткнул пальцем в потолок.

— Это нерусские, уже два года квартиру у Капитоновны снимают. Ничего про них плохого не скажу. Вежливые люди. Я пока из дома выходила, всегда поздороваются, дверь лифта придержат. Нет, люди хорошие.

— Что у вас случилось, что вы из дома выходить перестали?

— Что случилось? Случилось то, что и у всех случается — старость.  Не могу уже из дома уходить, боюсь, обратно не дойду. А еще гипертония, давление и куча разных болячек.

— А продукты? Кто вам продукты приносит?

— Дочь соседки, Валечка. Такая хорошая девочка. Сейчас с мужем в соседнем дворе живут, двое деток у них. Сережа такой хороший парень. Валечка через день к матери ходит, и мне, старой, продукты покупает, а я ей заранее, половину пенсии отдаю. Спасибо ей конечно, а то, как мой Коленька пропал…

— В смысле — пропал?

— Сынок мой, Коленька, четыре года назад уехал в Якутск, в пароходстве работать. И уже два года ни письма, ни звонка. Я уже не знаю, что делать — на глазах у пожилой женщины навернулись слезы, и она стала шарить руками по подлокотникам, пока не нащупала большой платок. Промокнув глаза, Клавдия Васильевна снова взялась за очки и уставилась на меня, своими огромными, из-за линз, выцветшими, глазами.

— Постойте, а вы звонили, писали?

— Да я старая уже, куда то писать. Звонила я его подружке, Тане. Она с Коленькой на одном пароходе работали, и я знаю, что сошлись они. И другу его звонила, Андреем зовут. Сказали, что не знают, где Коля…Я же выйти не могу, куда я пойду, к кому? — женщина опять зарыдала.

— Так, так, Клавдия Васильевна, стоп! Стоп! Успокойтесь — я побежал на кухню, сунул под кран чайную чашку с выщербленным краем, дождался, когда белые следы хлора, мелкими пузырьками, испаряться с поверхности воды и сунул чашку вздрагивающей от плача старушке.

— У вас телефоны Тани и Андрея есть?

— Где-то были — женщина начала шарить руками в своем необъятном кресле, после чего вытащила потрепанный блокнот, и поднеся его близко к глазам, стала нервно перелистывать пожелтевшие листы.

— А, вот их телефоны — Клавдия Васильевна вопросительно и с надеждой посмотрела на меня.

Я взял готовый рассыпаться блокнот, переписал несколько, написанных крупными рваными буквами, строк и встал:

— Клавдия Васильевна, я узнаю, что с вашим сыном, только и вы мне помогите.

Глава 23

Глава двадцать три. Ловля на живца.

Придя домой, я достал из морозильника «магазинные» котлеты по двенадцать копеек и положил их возле плиты размораживаться, а сам протянул из коридора телефон, осторожно разматывая длинный черный провод и пристроился за маленьким кухонным столиком, производства местного завода реактивных сеялок

— Тридцать шестая, слушаю — сексуальный голос оператора, неожиданно, ответил после первого гудка. Сегодня мне повезло, служба «ноль девять», иногда, бывает наглухо занята.