— Почему?.. Неужели это вас обидело?.. Я просто констатирую факт… любопытный факт. Я хотела бы понять, почему у вас такой мертвенный цвет лица. Разве опиум действует на кровообращение?.. Он ведь, кажется, исключительно влияет на нервную систему и парализует рефлексы… Поэтому я не совсем понимаю… Вы не можете мне объяснить этого?

— Нет, — сказал Фельз.

— И даже не предполагаете причины?..

— Даже не предполагаю.

— Но вы сами хотели бы это знать?

— Нисколько.

— Как это необыкновенно… Вы удивительно типичный француз. Французы совсем не любят ни в чем отдавать себе отчет. Скажите мне, какого рода наслаждение получается от курения опиума?

Фельз с раздражением встал с места:

— Я совершенно не в состоянии объяснить вам этого, — сказал он.

— Почему?

— Потому, что это наслаждение — если употреблять ваше выражение — совершенно недоступно американке. А вы удивительно типичная американка.

— Да, это правда. Но как это вы так внезапно вдруг сделали это открытие?..

— Благодаря вашим вопросам. Вы полная противоположность француженке: вы именно любите отдавать себе во всем отчет… нет, пытаться отдавать себе отчет.

— Но разве это не естественный инстинкт всякого существа, которое обладает способностью мыслить?..

— Нет, скорее мания существа, которое не обладает способностью чувствовать!

М-сс Гоклей не рассердилась. Ее чуть сдвинутые брови указывали на то, что она серьезно размышляет. Мисс Вэн, все еще полулежавшая в своем кресле, вдруг рассмеялась.

— Что с вами? — спросила м-сс Гоклей, обращаясь к своей лектрисе.

Мисс Вэн ответила, продолжая смеяться:

— Это так комично, что именно вас, которая так легко возбуждается, упрекают в недостатке способности чувствовать.

— Прошу вас, — сказала м-сс Гоклей, — не прерывайте шутками нашего серьезного разговора.

Она опять обернулась к Фельзу:

— Скажите мне еще вот что, милый: ваш китаец… этот мандарин, с которым вы раньше были знакомы и которого теперь нашли здесь так романтически, он — совсем дикарь?.. Я хочу сказать, первобытный, отсталый человек?..

Фельз наклонил голову и посмотрел прямо в глаза м-сс Гоклей:

— Совсем, — подтвердил он. — Будьте уверены, что у вас не нашлось бы с этим китайцем ни одной общей идеи.

— Правда? Однако ведь он, кажется, много путешествовал?

— Как же…

— Он путешествовал, а теперь он в Японии, в стране, которая как раз сбрасывает вековое свое варварство… Мыслимо ли, чтобы этот китаец был таким отсталым, как вы говорите, таким чуждым цивилизации. Ну, например, неужели у него здесь, в Нагасаки, даже нет телефона?..

— У него нет телефона.

— Непонятно! Но как же вы можете находить удовольствие в обществе подобного человека?

— Как видите, я с ним не заметил, как пролетело время.

— Да…

Она опять задумалась, сдвинув брови.

— Французы, — вмешалась резко и рассудительно мисс Вэн, — сами люди необычайно невежественные во всем, что касается современного прогресса.

— Да, — согласилась м-сс Гоклей, удовлетворенная этим объяснением. — Да… они невежественны и пренебрежительны ко всему… Вы правы, Эльза.

Она поднялась с места и, подойдя к мисс Вэн, крепко потрясла ей обе руки, словно в порыве искреннего чувства.

Фельз, отвернувшись, стал глядеть в один из просветов, заменявших иллюминаторы, прижавшись лбом к стеклу.