Пробили склянки: двойной удар, потом одинарный — половина второго. Трубы пропели три длинных звука, потом кинули два коротких — сигнал: «Приготовиться открыть огонь с левого борта!»

Иорисака быстро передал знаком приказ наводчику. Башня повернулась передней частью к предполагаемому неприятелю.

— Зарядить орудия!

Только бряцанье цепей Галля позволяло заметить, что производится зарядка. Прислуга делала свое дело в полном молчании, движениями на удивление точными и быстрыми. Открылись два жерла — два снаряда исчезли в черном маслянистом отверстии, скользнули два пробойника. Отчетливые звуки отмечали время работы: металлический звон снарядов, толкнувшихся о стенки канала, шелест шелковых картузов один о другой, звонкий стук закрывающихся замков. Иорисака Садао, с хронометром в руке, улыбнулся: 24 секунды — почти рекорд.

— Пусть-ка русские сделают лучше, если смогут!

С этой минуты воцарилось полное молчание. В отверстия бронированного колпака по-прежнему ничего не было видно, кроме моря и тумана. Иорисака Садао перестал поглядывать в них. Он снял свой дальномер и тщательно проверил его. Зеркала стояли не совсем параллельно: он поправил их. Дальномер в башне — это еще неважно… Но что, если дальномеры боевой рубки испортятся, вот как тогда, 10 августа?.. Когда у героя Иошитс’нэ не было меча, он выхватил веер…

Иорисака Садао оставил дальномер и опять поднял голову. Неужели этот туман не рассеется?.. А!.. Вот и новости: на фалах поднялся сигнал, и «Миказа» внезапно взял влево…

Зазвонил электрический звонок. На сигнальной доске зажглись две лампочки. Стрелки повернулись на циферблате. Трубы всей эскадры сразу затрубили, резко и пронзительно.

Иорисака Садао, выпрямившийся на своем посту, скомандовал:

— Готовьтесь сражаться с левого борта! Башня влево… Четвертая скорость.

Башня уже послушно поворачивалась.

— Расстояние — семь тысяч триста метров… Целик: пять делений вправо. Стоп!

Два длинные дула встали, высоко подняв свои железные пасти. Иорисака Садао наклонился, щупая глазами смутную линию, где небо сливалось с морем. Да!.. Там, направо к югу… среди густых туч, застилавших горизонт, показались черноватые силуэты… три, четыре, пять… на правильном расстоянии… семь, восемь… еще… двенадцать, пятнадцать, двадцать, тридцать…

Спокойный голос маркиза не дрожал нисколько.

Зазвонил телефон. Иорисака Садао снял трубку:

— Алло!.. Да?.. Адмирал?.. Передает по радио?..

Он наклонился лицом к канонирам и повторил без комментариев:

— Адмирал передает по радио: «Спасение империи зависит от исхода битвы. Все исполняйте свой долг».

На этот раз спокойный голос чуть дрогнул. Но сейчас же опять зазвучал холодно и сухо:

— Восемьдесят градусов… Цельте в голову линии… Да, влево, в судно с двумя трубами… Внимание…

Иорисака Садао схватил свой дальномер и проверял дистанции, записываемые на сигнальной доске:

— Семь тысяч сто… Шесть тысяч восемьсот… Шесть тысяч четыреста… — Он приостановился на секунду. Там, вдали, на неприятельских судах засверкали молнии: русские открыли огонь — может быть, слишком издали…

Меньше чем в ста метрах от «Никко» взвился кверху огромный столб воды и медленными брызгами падал обратно. Первый снаряд, ударивший море, первый снаряд, который в этот решительный день выпустил Запад против Востока.