— Долго мне придется ждать, пока мои очки будут готовы? — спросила она, осмелев.

— Гораздо меньше, чем вам кажется, — заверил ее аптекарь.

Поджидая возвращения священника, Лена так и осталась сидеть на скамье, прямая, неподвижная, натянутая, как струна. Она думала о том, что скоро выйдет из-под суровой и деспотичной опеки семьи Бальдини, и от всей души надеялась, что Мизерокки будут обращаться с ней хоть чуточку лучше.

Вспоминая Тоньино, Лена мысленно сравнила его со Спартаком. Наверное, пришло ей в голову, разница между ними такая же, как между Котиньолой и Равенной. Тоньино олицетворял надежность земли, крестьянского труда, смены времен года. Спартак походил на мечту, на большой город, омываемый бескрайним, таинственным морем. Теперь, когда она увидела Равенну, Лена поняла многое из того, о чем ей рассказывал Спартак и чего ей никогда не забыть.

Но жизнь так не похожа на мечту, а сама она должна сдержать данное слово. Ей придется выйти замуж за Тоньино. Однако мысль о длительной помолвке приводила ее в ужас. То, что для других девушек, влюбленных в своих женихов, было волнующим и трепетным ожиданием, для нее превратится в кошмар. Раз уж ей суждено выйти за него замуж, лучше сделать это поскорее. «Вырванный зуб уже не болит», — подумала Лена.

— А вот и ваши очки, — объявил хозяин лавки, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

Лена надела их. Очки были легкими, их приятно было ощущать на лице. «Значит, оправой называется этот светлый ободок вокруг стекол», — сказала она себе. Что ж, теперь она будет знать. Девушка взглянула на лицо торговца оптикой и увидела его всклокоченные, как пакля, волосы, рябую от оспы кожу, покрасневшие веки с реденькими ресницами и даже различила золотистые искорки в его голубых глазах. Впервые в жизни она видела чье-то лицо так ясно, не щурясь, не прилагая усилий, чтобы сфокусировать на нем взгляд.

— Посмотритесь в зеркало, — посоветовал он, указывая на небольшое зеркальце на подставке, стоявшее на прилавке.

Лена с изумлением вгляделась в зеркальную глубь. Она видела незнакомое лицо, видела женщину, в которой не узнавала самое себя: бархатистую кожу, гладкую и нежную, горящие огнем фиалковые глаза, полные, красиво очерченные губы.

— Это в самом деле я! — воскликнула она.

— Вы очень красивая девушка, — заметил аптекарь с искренним восхищением. — Но предупреждаю, у вас в деревне непременно отыщутся какие-нибудь остряки, которые не упустят возможности посмеяться над вами из-за этих очков. Такие умники всегда тут как тут. Они будут вас обзывать «четырехглазой», «очкастой» и отпускать другие шуточки в том же духе. Вы их не слушайте.

— И не подумаю. Мир так прекрасен, когда смотришь на него через очки, — ответила Лена. Впервые в жизни она чувствовала себя совершенно свободно и легко.

— Берегите их. Если вы их уроните, линзы разобьются. И тогда вам придется вернуться ко мне, чтобы их заменить, а это стоит денег. На первый раз я возьму с вас очень умеренную цену. Но не могу же я делать скидки каждый день.

— Я буду их беречь, не сомневайтесь, — улыбнулась девушка, оглядываясь по сторонам, чтобы рассмотреть лавку во всех деталях.

Она смогла разглядеть замысловато вьющиеся прожилки в древесине прилавка и обнаружила трещины в плитах пола.