— Над человеком можно разными способами власть получить, — пожал плечами Артур. — Нож ему к горлу приставить, денег посулить, бабу опять же.

— Бабу… — хмыкнул Рагдай. — Не власть все это. По верхам идет такая власть, нутра бессмертного не касаясь. А Истинное Имя — это не вершки, а корешки. Основа!

— Скажем — знает кто-то истинное имя человека. Ну и что?

— Тогда, — сказал Рагдай, — его можно, словно рыбу на крючок, вытаскивать в любом месте пучины, которую ты называешь Временем.

Артур некоторое время соображал, но ничего не сообразил, и спросил не к месту:

— А как ты, калика, научился моим голосом говорить, моими оборотами речи… читать, наконец?

— Очень просто, — безразлично уронил Рагдай. — Из твоей головы все беру.

Артур оторопело замолчал.

— Тебя странные вещи изумляют, — почесал в затылке калика. — А главное мимо проходит. Странно не то, что я могу из твоей головы всякий хлам черпать и рухлядь. В рухляди этой значимости нет, Силы природной. Даже жабу безмозглую подобному обучить можно, и на ярмарке показывать. Странно как можно, думая о Пучине, увидеть там исток настоящего человека, да еще и на папир это занести.

Де Сото вновь заметался.

Рагдай встал, сунул в огонь корягу и направился к лойме.

— Гость наш нежданный, негаданный пусть живет покудова, — сказал он. — А лодку эту порченную я спалю…

Когда пламя охватило лойму, калика столкнул ее с косы и проводил долгим взглядом.

— И что было дальше с его предком? — спросил Артур. — Попал он на север, стал рабом… А дальше?

— Смешной ты, — Рагдай опять принялся хлебать варево. — Про то у тебя надо выведывать.

— А ты что знаешь?

— Вот, — палец калики вновь уставился в испанца.

— Ясно, — Артур поднялся, отряхивая шорты. — Пойду я спать.

— Поешь, — почти приказал Рагдай. — Кожа да кости, а туда же — басни сочинять.

Покачав головой и рассмеявшись, Артур принялся за еду.

Глава 32. КАПЕРЫ

В течение всего дня, пока дымила Нарва, Карстен Роде метался по палубе когга, словно оглашенный.

— Почему, — заламывал он руки, — ну почему московиты не дали мне участвовать в штурме?

— Конных и пеших воинов здесь хватает, — сказал рассудительный Берналь, наблюдая за клубами дыма, уходящими от зубчатых стен в сторону реки, где ими принимался играть ветер. — Мы же для них весьма ценны.

— Оружие тупится от висения на крючке, — припомнил Роде кастильскую пословицу. — Разве не так?

— Мы не висим на крючке, — откликнулся монах. — Мы вольны в любой миг уйти в море и бомбардировать любую из приморских крепостей Ливонии. Почему именно Нарва?

— Намозолила глаза, — признался датчанин.

— Ты становишься совсем русским, сын мой, — улыбка мягким светом озарила бледное от природы лицо доминиканца. — Хандра — вот, что в будущем может сгубить этот живой от природы народ. Он начнет лечить ее каким-нибудь ядом…

— Все! — взревел датчанин под вечер, когда пришли известия о победе и продвижении войск Басманова и Бутурлина вглубь Ливонии. — Хватит нам отсиживаться в гавани.