— Целый список действующих лиц, — прокомментировал я, вскидывая голову, чтобы показать, как серьезно размышляю над ее словами. Уже привыкаю к этим таинственным штучкам.

— Это не случайно вытащенные карты, они выпадали мне неоднократно. Очевидно, твоя задача ясна. Тебе нужно найти настоящего Жреца, который приведет тебя к остальным картам, чьи роли менее понятны: Смерть, Дьявол, Правосудие, Повешенный, а также Воздержание.

Я промолчал. Смерть, дьявол, правосудие и повешенный мне знакомы, если и не как карты, то как реальные жизненные ситуации, с которыми я прекрасно справлялся своими собственными невежественными способами.

Закончив покаяние у ног Кармы и ее мистических карт, я удаляюсь из эзотерического храма и направляюсь к своему собственному источнику мудрости и знаний – улицам Лас-Вегаса, и не важно, кого мне предстоит на них встретить – мужчину, женщину или четвероногого друга.

Глава 24 Денежная сделка

 Когда она вышла из дома священника, Мэтт ждал ее в тени высоких олеандров.

Лейтенант Моллина замерла на мгновение, а потом посмотрела на блокнот, который она засунула в глубокий боковой карман своего синего пиджака:

— Мне это понадобится?

Он улыбнулся:

— Сейчас не время для исповеди. Я просто хотел поговорить с вами.

— А я сейчас не лучший вариант для разговоров, — сказала она, даже не смягчая свои слова улыбкой.

Мэтт понимал, почему она так пугает Темпл. Лейтенант Моллина была серьезной, прямолинейной и опытной в отношении сочетания простой одежды с простыми манерами. Все женщины, которые хоть когда-либо соревновались в конкретно мужской деятельности, такой как медицина или работа в полиции, заимствовали этот защитный окрас, или вернее – отсутствие окраса вообще. Женщины, в поступках которых была такая же целенаправленная праведность, как и у священников, что порой делало их слегка нечеловечными.

— Отец Эрнандес предоставил какую-нибудь новую информацию? — спросил он.

— Только то, что шалости с монастырскими телефонами перекинулись и на церковь. Красная краска в купели, типа того, — выпалила она с отвлеченным видом.

Мэтт задумался, представляла ли она свою дочь, опускающую руку на гладкую поверхность кроваво-красной воды:

— Он считает это сатанисты или как?

— Он не упоминал этого. Но я об этом думала. Слушай, я могу спросить у криминалистов, но вообще сомневаюсь, что это могут быть они. Отец Эрнандес совершенно точно напуган чем-то, что его вообще не беспокоило еще несколько недель назад. Он хорошо держится, но испуган до краев подола своей рясы. Может, это страх потерять имущество Тайлер. Я звонила адвокату прихода.

— Есть кое-что, что я даже не знаю, стоит ли вам говорить, — начал Мэтт.

По секундной жадной вспышке в ее глазах он понял, что зашел слишком далеко, чтоб теперь отступать. Его ложное чувство близости с лейтенантом Моллиной через Темпл заставило его забыть, что она была опытным детективом по расследованию убийств и вовсе не была настроена играть в игры с чьей-либо совестью.

— Что? — спросила она резко.

— Отец Эрнандес, — продолжил он, жалея, что вообще открыл рот.

— Он пьет, — закончила она фразу, которую он оборвал. — Этот слух буйно разрастается по всему приходу уже две недели. Ну да, что-то новенькое об отце Рафе. Он из старого мира, деспотичный, часто разъяренный пастор, хотя бы для тех из нас, кто не чувствует, что четки в руках означают начало и конец молитвы. Но он никогда не был пьяницей.

— Значит, вы согласны, что это его теперешнее поведение настораживает.

— Разумеется.