— Извините, что беспокою вас, отец Эрнандес, — извинилась она уверенно. — Я не знала, что вы не один. О, мистер Бернс! Вы, случайно, еще не выяснили, включены ли коты в завещание? Я только что их кормила и не знаю, как долго бедная Пегги сможет удерживать службу отлова бездомных животных теперь, когда их количество известно.

Мэтт беззвучно застонал оттого, как она изображала слона в посудной лавке. Физически она не казалась такой внушительной, как лейтенант Моллина, зато время от времени могла быть чертовски милой и добиться таких же неплохих результатов. Ее жертвы говорили, вопреки всему.

Он услышал удивленные – даже изумленные – голоса, приглашающие ее переступить порог и войти.

Среди ненужного мусора на столе отца Эрнандеса лежал документ, состоящий из нескольких белых листов большого формата.

Пастор выглядел куда более удивленным, чем адвокат. Ни один из них не засомневался насчет права вновь пришедших знать правду. Он подозревал, что дело тут было совсем не в ее невозмутимой дерзости, а в самом содержании завещания. Мэтт поймал себя на том, что ему тоже становилось ужасно любопытно.

С уверенностью Ширли Темпл мисс Темпл уселась на один из удобных стульев, на который вполне могли усесться целых две такие девушки. Мэтт занял второй стул, пытаясь принять естественную позу.

— Коты, — отец Эрнандес запустил пальцы в свою редеющую серебристую шевелюру. — Они совершенно точно попадают в чистилище, — он извинительно улыбнулся Темпл. — Вы, может быть, не знакомы с этим термином.

— О, но я знакома. Значит ли это, что их… выселят?

— Нет, нет… — он утешительно помахал рукой.

Мэтт распознал все до последнего жесты и правильную артикуляцию слов, уже запатентованных Добрым Пастырем, в стиле приходского священника. Более того – он догадался, что все они были выполнены на автомате.

У отца Эрнандеса только что случился шок. Он тоже, как и Темпл, повернулся к адвокату.

Адвокаты любят зрителей.

Он любовно пролистал страницы, которые явно когда-то были сложены в четыре раза.

— Я знаю, что этот документ породил множество гипотез, — признался он. — Но я не мог разглашать последнюю волю мисс Тайлер до тех пор, пока завещание не вступило в силу в судебном порядке. А это было необходимо, учитывая ее ужасную смерть. Отец Эрнандес только что получил хорошие известия, — он бросил озадаченный, почти болезненный взгляд на священника, который был в полнейшем трансе. Адвокаты не часто приносят хорошие новости, а когда такое происходит, то предпочитают насладиться моментом сполна. Отцу Эрнандесу это явно было не по нраву, так что адвокат развернулся к вновь пришедшим зрителям и объявил самоуверенно: – Мисс Тайлер не меняла своей воли, как грозилась. Она больше лаяла, чем кусалась, если вы позволите мне употребить такую аналогию по отношению к любительнице кошек со стажем, — он поклонился Темпл, а потом с триумфальным видом взглянул на отца Эрнандеса. — Я счастлив сообщить, что в соответствии с завещанием церковь Девы Марии Гваделупской становится единственным наследником. Это означает не что иное, как значительное поступление на счет фонда по развитию прихода, но сначала мне необходимо провести опись содержимого сейфа мисс Тайлер, чтобы установить конкретную сумму.

Отец Эрнандес, не говоря ни слова, молитвенно сложил руки и оперся о них подбородком. Он не выглядел, как руководитель, которому, наконец-то, воздалось по заслугам, и его самое заветное желание исполнилось.

— Она вообще никак не обеспечила котов? — удивляясь, уточнила Темпл.

Бернс пожал плечами:

— Нет. Я спрашивал у нее, говоря об этом, как о само собой разумеющемся, но она настаивала, что желая отправиться в мир иной, здесь тебя не должно держать ничто материальное.