Нет, не похоже, мистер Полуночник Луи. И все согласны с этим мнением, поэтому отвечают хором.

Тогда на что оно похоже?

Ни на что, так заключает кошачий концерт. Как ни на что на этой планете.

Возможно, что проклятая Карма все-таки права. Мы имеем дело не с природный явлением и даже не с обыкновенным убийством (я доверяю ушам подобным моим больше, чем их глазам и ртам), а с внеземным хаосом.

Эта смертоносная змея может приползти из Эдема в саму преисподнюю.

Глава 27 Фигурная карта из прошлого

Это была сцена из английского детективного романа: важные особы собрались на еще большее важное событие – оглашение завещания.

Темпл плюхнула свой тощий зад на огромный, хорошо обитый стул, который наряду с остальными стоял рядом с таким уже знакомым столом отца Эрнандеса.

Она коснулась пола пальцами ног, которые выглядывали из открытых босоножек, чтобы как-то убить время и очередной раз полюбоваться аккуратными темно-синими лодочками от Шарля Журдана. Они были отделаны красным кантом, что, конечно, очень кстати в случае непреднамеренного убийства в деревенском домике, даже несмотря на то, что к ним нужны были – ох – светло-серые колготки в такой жаркий день. Мисс Барр с влажной «шпилькой» в доме священника. Ой.

Фактически, поводом, по которому они все собрались здесь вместе, было не только оглашение воли, хотя и ее содержимое прояснится именно теперь. Настоящая цель собрания, а также единственная причина, по которой ее, как и Мэтта, вообще пригласили, — вопрос относительно размещения котов мисс Тайлер, а вовсе не распределения ее средств.

Темпл подумала, что кабинет отца Эрнандеса располагает как раз нужным количеством стульев для всех собравшихся. Как удобно! Сестра Серафина присела на краешек своего неудобного стула для посетителей и слегка постукивала носочком в простой туфле. Будучи человеком действия, она не могла удержать себя от покашливаний и охов, которыми и награждала адвоката с регулярными интервалами. Для сравнительно молодого человека он был чересчур суетлив. Пегги Вильгельм оставила свои половинчатые очки на серебряной цепочке покоиться на своей пышной груди. От завещания она ничего не ожидала, и вообще не была готова к любопытным взглядам в ее сторону на этот счет.

Питер Бернс сел перед ними, используя свой бордовый портфель из телячьей кожи в качестве столика, положив его себе на колени и водрузив на него толстую пачку бумаги. Странно, но он казался нервным и как будто выжидающим чего-то. Адвокат переводил взгляд со священника на сестру, а потом и на Мэтта с Темпл. На последних он смотрел из-за своих круглых очков с явным неодобрением, словно вопрошая: «Что вы двое тут делаете?» Он даже ни разу не взглянул на Пегги Вильгельм, которой объявил, что она не фигурирует в завещании в качестве наследницы, и вообще будет впредь рассматриваться не более, чем монастырской сиделкой для кошек.

Темпл почувствовала прилив гнева из-за того, как несправедливо обошлись с Пегги. Она была Золушкой в этой сказке: слишком много работала и слишком мало получала в ответ, ни о чем не просила, разве что немного сажи и не брить ее кошек.

Отец Эрнандес выглядел ничтожно. Казалось, от любого даже самого легкого внезапного беспокойства черты лица его углублялись, становились более явными и словно врастали в череп, а под темными глазами появлялись круги. Было ощущение, что он сам вот-вот растворится в своей потаенной тревоге. Второе пришествие Макса.

Беспокойство. Ее тревожил Мэтт. Темпл взглянула на него, бесстрастного ровно настолько, насколько бился в истерике отец Эрнандес. Лед или неустойчивость. Темпл не могла решить, какая из сторон была нездоровее.

Но самой ей не о чем было волноваться. Она была свидетелем, но всего лишь человеческого безрассудства. Ее включили в группу присутствующих только потому, что она умоляла Мэтта позволить ей посмотреть, не прояснится ли что.