— Вижу, тебе пришлось нелегко, дитя, — заурчал я. — Рядом с тобой должен быть кто-то старше, мудрее и больше. Чтобы присматривал за тобой.

Меня тотчас пронзил ядовитый взгляд ее желтых глаз. Какие же у нее роскошные и испепеляющие зрачки!

— Я так не думаю, — продолжала она.

— Что планируешь делать дальше?

— Отдохнуть. Я устала от клеток.

— Мда. Прекрасно понимаю, о чем ты. Я и сам несколько раз попадал в тюрягу, даже смертную казнь назначили через шестьдесят часов.

После этих слов она впервые посмотрела на меня с уважением.

— И ты все еще на свободе?

— Я вырвался, — похоже, это ее немного впечатлило. — Мне кажется, ты довольно большая, чтобы сообразить, как.

— Я чаще пользуюсь мозгами, чем мускулами, — она снова уставилась на меня, как будто я был миской «Кошачьего счастья», а она, типа, на диете. — А ты забавный, — призналась она.

Что ж, это прямо прогресс. Я вытянулся вдоль дивана, протягивая лапы как можно дальше. Я уже встречал таких испорченных уличных девиц. Они деликатно отпускают комплименты, а там глядишь – и она уже под протекцией какого-нибудь влиятельного парня, вроде вашего покорного слуги.

— Должен предупредить тебя, что тут небезопасно.

— Мисс Бар кажется крайне разумной и добросердечной женщиной.

— Да, но у нее есть странности. Есть кое-какие вещи, которые находят на людей время от времени. Тебе, скорее всего, придется перенести неприятную операцию, после которой у тебя уже не будет никакой сексуальной жизни. Знаю, ты молода, и тебе не кажется, что ты можешь что-то потерять. Но поверь мне, стерилизация хуже смерти.

— Я знакома с такой формой контроля рождаемости, — спокойно ответила она.

— Я могу найти тебе уютное место недалеко отсюда, там тебе не придется идти на такие жертвы.

Она осмотрела мое уютное жилище, а потом обратила взоры на меня.

— Какая-нибудь дыра? Типа любовное гнездышко? С тобой? Пожалуй, нет. Уж лучше нож.

— Ты не представляешь, от чего отказываешься! — продолжаю спорить я.

— А вот и представляю. С тех пор, как я была котенком, на меня много раз пытались запрыгнуть эти дворовые коты. Не велика потеря.

— Вряд ли это были опытные учтивые ребята…

— Скорее всего, дружок. Я видела, как это происходит… у моей матери и у других. На тебя запрыгивают сзади, и все, что ты в итоге имеешь, это укус на шее. Тебя щупают и терзают, а потом вокруг вдруг появляется орава маленьких голодных и никому не нужных ртов. Ты обречена валяться где-то в полузабытьи или взаперти. Спасибо, но нет.

— Тебе не хочется завести котят? — я стараюсь не звучать скептически, хотя раньше этой фразой я только иронизировал (собственно, сейчас тоже, но это, извините, природа).

— Не в этом прогнившем мире!

— А как же… любовь и секс?

— А что с ними? Я же сказала, мой отец исчез так же внезапно, как и появился, а мать вскармливала нас четверых в одиночку. Мама всегда говорила, что я пошла в отца, но он свалил даже до того, как узнал мое имя.

— Конечно, это ужасная досада. Но такова жизнь, дитя. Я тоже знаю своего отца только со слов других. И надо признать, что наши матери – героини.

— Да, но она заботились о нас всего несколько недель, а потом пришел еще какой-то кошара, очередной Дракула, и у нее опять пошли котята. Плюс ко всему, если старикан решит немного задержаться, то он начнет ревновать к котятам и в одно прекрасное мгновение может переломать им шеи, так что мама опять будет в стрессе.