— Замученный кот не тот случай, которым полиция будет заниматься, — возразила Темпл. Мысль о том, что лейтенант Моллина снова возникнет в ее жизни, была слишком ужасна, чтобы думать о ней. — Животные по закону рассматриваются как собственность. Этот бедный кот стоит столько, сколько за него захотят заплатить, точка. И ты знаешь, что это будет мало.

— И все же, — сказал Мэтт, — отдел полиции по борьбе с бандитизмом, возможно, заинтересовался бы. Особенно если у них в районе наблюдается активность сатанистов. Таким они занимаются.

Темпл придвинулась вперед на стуле (край сиденья его был поднят вверх, а ближе к спинке было углубление).

— Сатанисты? — прошептала она. — Я никогда не думала об этом!

Мэтт отстранился:

— Хозяева кота – монахини; кота пригвоздили к двери очень религиозной прихожанки, которая подбирает брошенных животных. Распятие – важный символ современного христианства, независимо от жертвы, независимо от конфессии.

Темпл надоело бороться со стулом, и она выпрямила спину, сев на самый край, чтобы не сползать то и дело, точно чучело, которое видело на своем веку так много и теперь само так напугано, что у него нет сил пугать кого-то еще.

— Сатанизм, — повторила она, похолодев до кончиков пальцев.

Доктор Дулитл появилась почти сразу же, как только они услышали ее приближающиеся шаги. Она села рядом на свободный стул.

— Он находится в состоянии шока. Потерял много крови.

— Да, дверь была вся вымазана, — подтвердил Мэтт. Темпл уставилась на него:

— Я не видела никакой крови.

— Было еще темно. Я заметил, когда снимал его. Рассвет только начинался.

— Необходимо делать переливание, — доктор Дулитл была профессионально бесцеремонна. — Как можно скорее.

— Так сделайте, — разрешила Темпл. — Уверена, хозяйка согласилась бы, если Петру это необходимо.

Доктор Дулитл вздохнула:

— В этом все и дело. Обычно на месте есть один из кабинетных котов, но кое-кто из клиентов просто влюбился в последнего и решил забрать его. А замену мы пока не нашли.

— Я не понимаю, — сказала Темпл. — Кабинетные коты?

Доктор Дулитл сняла свои очки с оправой из черепашьего панциря и потерла лицо костлявой рукой, украшенной шрамами – издержки профессии.

— Мы – ветеринарный кабинет. У нас на пороге постоянно оказываются брошенные или раненные животные. Некоторых мы отдаем, некоторых оставляем. Иметь здорового кота рядом – всегда на руку, на случай если необходимо переливание крови. Просто сейчас у нас нет ни одного.

— Какими качествами должен обладать донор? — спросила Темпл.

— Хорошо, если он будет большим, сильным, здоровым донором. И, разумеется, это должен быть кот.

— Луи! — вскрикнула Темпл, вставая с места. Мэтт тоже поднялся:

— В «Серкл-ритц»?

— Мы скоро вернемся, — объявила Темпл ветеринару, направляясь к двери.

Быстро запрыгивать в «шевроле» уже становилось привычкой. Поздние работники еще не выехали; ранние пташки уже давно уехали. Три пролета они преодолели в считанные секунды, автоматически игнорируя лифт.

Темпл промахнулась, засовывая в замок двери ключи, так дрожали ее руки:

— Будем надеяться, что он здесь. Давай, Луи, старый лежебока, хоть бы ты лежал где-нибудь тут на боку…

Внутри квартиры было прохладно и спокойно, как в журнале по интерьеру с другой планеты. Столько всего произошло с тех пор, как Темпл ушла отсюда ранним утром, когда Мэтт позвонил ей.