— Что еще? — настаивал Мэтт.

Темпл вздохнула:

— Пах, — по крайней мере, это звучало лучше, чем яйца.

— Правильно, — сказал он, ничуть не сконфузившись.

Теперь он был только инструктором, целиком и полностью. И Темпл вдруг поняла, что не открытость была лучшим прикрытием, а дистанция.

— У человеческого тела есть свои недостатки, потому что оно прямое, вертикальное. Мы можем наклониться вперед или завалиться назад, — продолжал он, показывая все, о чем говорил: делая выпад в сторону Темпл, а потом отступая. — Что тогда происходит?

— Если ты нападаешь… то бросаешься вперед, и твое лицо не защищено.

— А если ты кидаешься на мое лицо?

Она изобразила, как вонзает пальцы ему в глаза, и увидела, как он отступает.

— Ты можешь сделать шаг вперед, — предложил он, — и… Она двинулась на него, поднимая колено, словно толкая им, и так и застыла. Он был прав. Нападающий подставляет либо свое лицо, либо пах, оба защитить он не сможет. Все, что надо было сделать Темпл, это захотеть ударить одно или другое, применяя всю свою силу и знания.

Самозащита, поняла она, это сплошь грязное дельце. Гораздо более грязное, чем не иметь никакой обороны вообще.

После того, как она узнала еще дюжину способов стереть нападающего в порошок, Темпл отправилась к себе, принять душ. Она не приложила ни капли усилий, но еще никогда не была так напряженно занята.

Мэтт настоял, что доберется на работу своим обычным манером, так что в этот раз она села в «шевроле» одна и поехала к ветеринару, забрать Черныша Луи.

Доктор Дулитл дала ей положительные прогнозы относительно Петра.

— Он – такое милое, спокойное создание, — сказала она, когда они стояли возле стойки, где в легком смятении лежал Луи, который выглядел еще печальнее, чем Ниро Вульф на принудительной экскурсии в дешевом магазинчике: его только что вынесли из самой укромной комнаты клиники. — Как жаль, что кто-то тайком схватил такого хорошего, сильного кота, да еще и сделал ему больно, — на эти слова Луи жалобно завыл, несомненно, полагая, что говорят о нем, а не о раненном Петре, потому как его обманом заставили быть донором. — А что до этого здорового увальня, — посоветовала доктор Дулитл, — давайте ему побольше мяса, может, почки или печень. Ему нужно отдохнуть какое-то время и восстановить силы.

Когда упомянули еду, уши Луи встали торчком. Темпл с ужасом поняла, что ее отважная попытка приучить его к «Кошачьему счастью» снова откладывалась, в этот раз по приказу врача.

Она натянула ремешок своей сумки как можно ближе к шее и понесла Луи в машину. Чтобы открыть дверь, ей пришлось положить его на землю. Он полулежал, потирая свою спину об асфальт, и выглядел слабым. Она испугалась, что его мутит, но когда открыла дверь, он запрыгнул на пассажирское сиденье, однозначно, как собака – порой Луи действительно ее напоминал.

— Что ж, Луи, — сказала она, включив передачу и выезжая с парковки. — Ты пропустил много интересного, пока валялся вчера дома, а сегодня у ветеринара. Но тебе придется еще какое-то время полежать. Думаю, я захлопну тайный выход до тех пор, пока твои силы полностью не восстановятся.

Луи сощурился и свернулся на сиденье в большой черный клубок. Он и правда был таким понятливым, послушным котом, подумала Темпл, потрепав его за ушко.

Глава 20 Кровные братья

 Допустим, у меня дрожат ноги после непреднамеренного кровопролития в доме Доктора Смерть. Но это не значит, что я не могу приподнять голову и чуток поразмыслить.