«Боже, какой легкий, – подумала Пат. – Джанет была в два раза тяжелей»… Она осторожно приоткрыла кружева, откуда на нее глянуло бледное, но важное личико, смутно напомнившее ей что-то. Но не успела она додумать, как ее щеки коснулись золотые волосы Джанет.

– А теперь мне, мама, – не терпящим возражений голосом заявила она, – ведь, в конце концов, я его сестра. – И уверенным мягким жестом она взяла ребенка, и Стив только успокаивающе кивнул в ответ на встревоженный жест жены. – Фергус, Фергусхен, – тихонько забормотала она, поднимаясь с ребенком наверх и забыв обо всех остальных. Стив переглянулся с Пат.

– Вот видишь, ей так его не хватало… – тихонько шепнул он.

Пат опустила ресницы.

– Наверное.

Селия и Чарльз, встревоженные столь долгим отсутствием «девочек», уже тоже появились на верхней, окаймленной резными дубовыми балясинами площадке.

– Познакомьтесь, это Жаклин, жена Стива, а это… – Пат указала на Джанет, гордо подходящую к бабушке, – это еще один ваш внук.

И через полчаса все семеро, включая маленького Фергуса, спавшего на руке Стива, снова сидели за столом, который по мере прибавления гостей становился все более торжественным и праздничным. Стоял гомон от множества голосов, говорящих обо всем сразу и все вместе. Даже прозрачно-белое лицо Жаклин порозовело, и Чарльз, с удовольствием истинного ценителя женственности, уже говорил ей, что такого глубинного материнства в современных женщинах и не встретишь. Действительно, в каждом чуть замедленном округлом жесте, в низком грудном голосе, в тяжелой груди и широких покатых бедрах Жаклин звучала воплощенная мечта о ребенке. Пат сидела рядом со Стивом.

– Да, сейчас она просто прелестна в этой спелости. Но, ты сам знаешь, Стиви, я бы так не смогла. Я сделана из другого теста. – Пат усмехнулась и тряхнула головой, отчего по волосам брызнули золотые в свете свечей искры. Только тут Стив заметил узкую седую прядь.

– Тебе было плохо, Пат? – тихо проговорил он ей на ухо.

– Нет, слишком хорошо. Знаешь, от счастья тоже стареешь. – И невольно выдавая свои мысли, спросила, не выдержав: – Так ты узнал что-нибудь о… о том своем сыне?

Стив посмотрел на нее, внезапно до боли напомнив Милоша.

– Еще бы. Но об этом чуть позже.

А праздник разгорался. Уже были произнесены тосты и за Шервудский лес, и за здоровье королевы, и за новорожденного, и за встречу. Пламя свечей, колеблясь, причудливо освещало лица, в счастливом возбуждении все чем-то похожие друг на друга. Но Стив начал то и дело поглядывать на часы.

– Разве вы куда-то торопитесь? – удивилась Пат.

– Нет. Тороплюсь не я. – И он улыбнулся.

Приближалось одиннадцать часов – время рождественской звезды. Четвертый баронет встал и потребовал внимания, но, как и в прошлый раз, не успел он начать свой тост, как снизу раздался на этот раз тихий неуверенный стук дверного молоточка, который вряд ли был бы услышан, если б на секунду Чарльз не добился всеобщего молчания. Стук повторился, и молчание стало еще внушительней. Первой, конечно, опять не выдержала Джанет.

– Может быть, это усталый путник? – осторожно спросила она, не обращаясь ни к кому в отдельности. – Надо открыть.

– Господи, чем у тебя забита голова! – вздохнула Селия. – Ну, что же, иди открой.

И Джанет убежала. Но на этот раз снизу не донеслось ни звука. Встревоженная Пат уже хотела было спуститься, но Стив мягко остановил ее:

– Не надо.