Loading...
Изменить размер шрифта - +
Если, конечно, уроки выучены.

И Лилиан помчалась вверх по склону холма. Нужно спрятать припасенное с завтрака печенье в ветвях Яблоневого Человека.

Так тетушка называла самую старую, уже одичавшую, яблоню в их саду. Дерево росло почти на самой вершине, откуда хорошо был виден луг с мелкими пятнышками полевых цветов, ульями и другими яблонями.

– Почему ты так называешь его? – спросила Лилиан, впервые услышав про Яблоневого Человека. – Там что, правда человек внутри?

Если человек, то, наверное, очень скрюченный – иначе в таком корявом дереве не усидишь. Яблоневый Человек был героем ее грез, как и фейри. Иногда, задремав в тени старой яблони, Лилиан будто слышала далекий голос. Он рассказывал разные истории, но, проснувшись, девочка не могла припомнить ни одной.

– Не знаю, откуда пошло, мы всегда так называли старую яблоню. Правда, кормить ее не додумались. – Тетушка покачала головой. – Имей в виду, всё съедают белки да еноты.

Лилиан так не думала – вот еще! Яблоневый Человек существовал на самом деле, так же как фейри и волшебные кошки. Просто он был скрытный. Стеснялся, наверное. В один прекрасный день все духи Дремучего леса поймут, что Лилиан не причинит им вреда, и тогда покажутся и непременно подружатся с ней.

 

 

Олень ничуть не хуже фейри! По крайней мере, Лилиан так считала.

– Привет-привет! – радостно воскликнула она.

Отпрянув, олень стремглав понесся прочь. Лилиан помчалась вдогонку. Она вовсе не собиралась пугать или ловить его, просто здорово же побегать наперегонки!

Так они и мчались – сначала вниз, через чащу орехов-гикори и желтой березы, через луг и хлещущие по ногам травы, потом вверх по каменистому склону, темному от мха и папоротника, и снова вниз, в лощину, где ручей бежал с ними бок о бок. Они неслись все вперед и вперед. Олень скакал изящно, Лилиан больше карабкалась и прыгала, но при этом ничуть не отставала.

 

Они бежали через знакомые луга и поля, но иной раз оказывались в местах, где Лилиан бывать не доводилось. Деревья здесь выглядели старше, а кусты росли гуще – олень их непринужденно перепрыгивал, а ей приходилось пробираться ползком.

 

Вот тут-то ее и ужалила змея.

 

Змея спала под деревом, свернувшись клубком. Лилиан плюхнулась в траву, едва не задев змеиный нос, и заснула. Девочке снилось, будто она со всей силы пинает кочан салата, – Лилиан дернула ногой, и змея очнулась от дремоты. Боль от первого укуса разбудила девочку. Слишком поздно. Змея ужалила второй раз, третий. Лилиан попыталась встать, позвать на помощь тетушку, но яд лишил ее сил. Лежа на земле, она дрожала от холода.

Она понимала, что сейчас умрет. Совсем как несчастная малютка из тетушкиной песни.

Туман боли заволакивал глаза. Лилиан уже не видела выходящих из высокой травы кошек. Кое-кого она узнала бы – старые знакомцы, что приходили по утрам за молоком. Тех, кто жил очень-очень далеко в лесу, Лилиан никогда не встречала, но и они ведали, что эта тощая полудикая девочка добра к их сородичам.

Их главарем был огромный, почти как рысь, кот с коричневатой, словно у лисы, шерстью. Лилиан назвала его Большой Рыжик. Он бросился на змею и мгновенно откусил ей голову – хрясь! – и готово.

Быстрый переход