– Нет, это бред какой-то! Если мы друг друга подозревать начнем, впору вконец свихнуться.

– Вот-вот,– облегченно подтвердил доктор.– Тем более что я убей не помню никакой девчонки. Лучше скажи, сколько банок сгущенки съедает за день наш навигатор?

– Одну… или две…– наморщил лоб капитан.– Нет, точно две. Я видел, как он после обеда новую открывал.

– Ага! А там, между прочим, половина веса – сахар! – Веня снова подошел к шкафчику, снял с полки одну банку.– Ну почти половина – сорок три с половиной процента. В банке четыреста граммов… Две банки… За день получается триста сорок восемь граммов сахара, даже с избытком!

– Зато он чай несладкий пьет,– вспомнил Станислав.– Литрами, крепкий. Такой только сгущенкой и заедать.

– Но две банки в день?! Нет, Стасик, что-то тут нечисто! – Венька зловеще потряс указательным пальцем – похоже, снова вошел в образ параноидального доктора Ватсона.

– Ты ж сам его нанял,– возмутился капитан.– И сам велел ему побольше пить и получше питаться! А теперь меня упрекаешь?! Кстати, киборги разве болеют? Бронхитом, в частности?

– Чтобы простудить киборга, надо очень потрудиться,– признал доктор.– Иммунитет у него должен быть под стать всему остальному.

На кухню зашла Полина в легкомысленном куцем халатике. При виде полуночных сочаевников она ойкнула и попыталась натянуть материю хотя бы до конца попы, но оба мужчины смотрели не туда, а на надкусанную шоколадку в руке девушки – двухсотграммовый молочный брусок с орехами.

– Я за чайком,– робко сказала Полина.– Можно?

– Конечно! Как раз недавно вскипел.– Доктор галантно снял с полки еще одну кружку, открыл банку с заваркой.– Любишь шоколад?

– Обожаю,– искренне сказала девушка и укусила шоколадину еще раз.– Я какаоманка, дня без него прожить не могу. Целую коробку с собой взяла, чтобы на весь месяц хватило. Только моим коллегам не говорите, пожалуйста! А то делиться заставят…

Полина прихватила кружку и вышла, соблазнительно виляя откормленной на шоколаде попкой.

– Между прочим,– уныло заметил капитан,– любой из членов экипажа может запросто держать у себя под кроватью хоть ящик сахара и потихоньку его трескать. Дэн хотя бы не скрывается.

– Предлагаешь провести обыск кают? – оживился доктор.– Выманивать их по очереди и…

– И! – передразнил Станислав.– Любовь к сладкому еще не преступление. А вот вторжение в личную жизнь – да! Если меня там кто-нибудь застанет…

– По крайней мере, каюты экипажа ты можешь обыскать капитанским произволом, имеешь право.

– Все равно придется объяснять парням зачем. Иначе они черт-те что вообразят. Что я их ворами считаю, например.

– А ты предпочитаешь считать их киборгами?

Станислав кинул в кружку кусочек сахара и мрачно заболтал ложечкой.

– Мне остро не хватает сада камней,– пожаловался он сидящему за штурвалом Винни.– И кальяна.

– Э-э-э…– замешкался пилот.– Кэп, я, конечно, не спец в японской культуре, но разве в этих ваших садах курят?

– Вообще-то в них медитируют,– признался Роджер.– Но когда я учился в высшей школе, мы с приятелем ходили туда именно подымить. Родители только радовались приобщению детей к культуре предков, а чтобы пойти и посмотреть – ни-ни.

– Лихо вы устроились,– с легкой завистью произнес Винни.– У нас по-простому сигареты смолили, на заднем дворе школы. Там был уголок, который не просматривался в камеры наблюдения, его тайну каждый выпуск передавал, как самое святое.