– Может, парочку укольчиков для скорейшей регенерации?

– Нет, спасибо,– быстро сказал Роджер. Мало ли что этот тип ему вколет! От «сыворотки правды» до радиометки включительно, а то и обе, раз «парочку».– Само пройдет.

Вениамин разочарованно двинул бровями, но настаивать не стал.

К застолью один за другим присоединились микробиологи. Первым пришел Владимир – вероятно, отчитывать недобросовестную лаборантку и тащить обратно, но заметил гостей и сдержал праведный гнев. Усевшись рядом с Вениамином, ученый нагреб себе на тарелку кучу бутербродов и заработал челюстями с видом злой ведьмы, не приглашенной на крестины Спящей красавицы. Потом колобком прикатилась Мария Сидоровна, никогда не упускавшая возможности перекусить и чуявшая ее даже за задраенной дверью бокса. Последней явилась Наталья, молча пристроившаяся с краешку.

Больше всего Сакаи удивило, что никто из них даже не подумал спросить у капитана разрешения сесть за стол. Похоже, иерархия у чужаков была значительно сложнее, чем показалось на первый взгляд.

Джилл, вначале не обращавшая на сидящего справа Михалыча особого внимания, внезапно вздрогнула и развернулась к нему, как притянутая магнитом – точнее, торчащей из кармашка на рукаве сетчатой трубочкой с выпуклой линзой на конце.

– Это у вас УФ-тестер «черного света»? С длиной волны 350 нанометров?!

– Он-смый,– буркнул техник и, поколебавшись – достойна ли незнакомка лицезреть его сокровище? – выудил приборчик целиком.

– У моего отца в мастерской был такой же,– дрожащим от волнения голосом сообщила Джилл, вцепляясь в тестер, как ребенок в леденец,– теперь таких уже никто не делает, а вот мне с ним было намного удобнее, чем с этими новомодными, на 343-ей…

– Бры ой, пкд десь, еежлк,– широким жестом предложил Михалыч.– Хчшь, вжу партч натк?

– О-о-о!..– восхищенно выдохнула блондинка, и техножрецы, сдвинув стулья и головы, окончательно выпали из общей беседы.

– Здорово, наверное, быть геологом,– вздохнула Полина, осторожно поглаживая смирившегося со своей участью Петровича.– Летаете по космосу, открываете новые миры… А мы чахнем над пробирками, как Кощей над златом. Никакой романтики.

Сакаи почувствовал, что на слово «романтика» у него скоро выработается идиосинкразия.

– На самом деле у нас работа тоже довольно скучная,– «признался» он.– Наметить перспективные области для засылки разведзондов, дождаться их возвращения, проанализировать данные… Все это можно делать за чашкой кофе, не выходя из офиса с кондиционером, и большую часть этой работы выполняют люди с университетским дипломом, которые в жизни дальше лунной орбиты не летали. Чаще всего роботы возвращаются ни с чем, приносят всякую пыль. Но если вдруг мелькнет что-то интересное, тогда боссы начинают пинать уже нас. Можно сказать, вся романтика достается на нашу долю, да…– Сакаи кисло усмехнулся.– Например, месяцами долбить какой-нибудь астероид лишь затем, чтобы в итоге выяснить, что трансуранидами там и не пахло, просто кретин-робот взял пробы в месте посадки поврежденного корабля. Или полгода ставить буровые на метановой планете с тройной силой тяжести. Или…

Гостя слушали участливо, но без особого интереса, чего Сакаи и надо было. Эту слезливую историю он почерпнул из допросов геобраконьеров в бытность свою лейтенантом полиции и опасался, что половину забыл или переврал.

– …честно говоря,– закончил Роджер,– я думаю, что вся романтика закончилась где-то в двадцать первом веке, а сейчас в космосе осталась только рутина.