При этом воевать никто никому тут не запрещает. Разумные должны иметь возможность спустить пар, но думаю, что на каждой развитой планете есть посольство Его Величества Императора, которое, вмешавшись, легко остановит любой глобальный конфликт.

Нет, я совсем не идеалист и не любитель хруста французских булок, поскольку понимаю, что любая система управления не идеальна. Однако всё здесь увиденное вселяет надежду на то, что разум у местных возобладал над глупостью и звериной жаждой наживы. И это при том, что мир в целом понятен и здесь живут такие же люди, как на Земле.

Внутри аэрокар выглядел как гибрид боевой машины пехоты с автомобилем премиального класса. Два ряда удобных сидений вдоль бортов в задней части салона, четыре крупнокалиберных пулемёта на специальных складных станинах, броня толщиной с указательный палец, внушительная панель в передней части салона — и ещё куча всякого оборудования, о назначении которого можно только гадать. При этом снаружи аэрокар выглядел как чёрный пикап, который втиснули в огромную резиновую лодку. В общем, всё красиво и стильно, но даже не представляю, сколько оно может стоить.

В салоне находилось только два человека. Стрелок у входа, возле собранного пулемёта, и пилот на левом переднем сидении перед штурвалом.

— Госпожа Билата попросила подождать её здесь, — поднявшись по ступеням, на всякий случай произнёс я.

Боец в салоне смерил меня оценивающим взглядом и едва заметно кивнул, пилот так же молча указал на сидения рядом с собой.

Чувствуя себя участником голливудского боевика, я прошёл влево и уселся на крайнее сидение второго ряда, чтобы лучше видеть происходящее на улице. И не то чтобы мне это было так интересно, но думать ни о чём не хотелось, а так — хоть какое-то развлечение.

Собственно, ничего захватывающего я не увидел. Неподалёку от нас на траву приземлились два аэрокара службы охраны, и из них вылезли три серьёзных типа в форме с эмблемами и шевронами. Лет по тридцать пять-сорок на вид, без шлемов, с короткими стрижками. Заметив Билату, мужчины направились к ней с хмурыми лицами.

О чём они говорили, можно было только догадываться, поскольку разговаривала в основном рина, которая стояла ко мне спиной. Впрочем, продолжалось оно недолго.

Билата коротко кивнула прибывшим, произнесла вступительную речь и, обернувшись, указала на дрон. Затем перевела взгляд на троих полицейских, которые уже были на ногах, и что-то ещё добавила. Потом снова кивнула, обернулась и направилась к катеру.

Весь разговор меня не оставляла мысль, что она сейчас вытащит из кармана фонарик и, как в том фильме, сотрёт память всем находящимся на площадке. Только рина этого делать не стала. Хотя её образ и момент вполне соответствовали. Может быть, забыла фонарик дома?

Не дойдя до аэрокара, Билата остановилось и замерла, видимо, принимая чей-то доклад. При этом, судя по сжатым губам, ничего хорошего в этом сообщении не было. Впрочем, ей, наверное, не привыкать. С такой-то работой вряд ли кто-то позвонит, чтобы обсудить что-то хорошее.

Договорив с невидимым собеседником, рина тяжело вздохнула, устало покачала головой и, забравшись в аэрокар, села в соседнее кресло. Следом за ней в машину оперативно погрузились солдаты.

— На площадь Четырёх Лун, к скверу, — приказала пилоту Билата. — А нам нужно поговорить.

Водитель коротко кивнул и коснулся на панели нескольких кнопок. Машина мягко поднялась над землёй, и одновременно с этим четыре пассажирских сидения отделила от салона прозрачная пленка. Ну или стена — непонятно, но меня оно совсем не заботило, поскольку гораздо интереснее было смотреть в лобовое стекло.

Нет, не было ни удивления, ни восторга.