Услышав вопрос, Малыш легко пожала плечами и пояснила:

— Я искусственный интеллект девятого класса, созданный для того, чтобы помогать разумным решать разнообразные задачи. Не мне обсуждать такие решения.

— Нет, так не пойдёт, — тут же возразил я. — Мне нужно и интересно знать твоё мнение по многим вопросам. Сложилось так, что я плохо ориентируюсь в местных реалиях и без советов обойтись не могу. Мои приказы не обсуждаются, да… Так что приказываю тебе иметь своё мнение и советовать мне, даже когда я этого не прошу. Тогда, когда ты считаешь, что мне нужен совет.

— Принято, — девушка серьёзно кивнула. — Тогда мой ответ: отношусь в основном положительно. Странно переквалифицироваться из боевого искусственного интеллекта в персональные, но это лучше, чем быть невостребованной.

— Тебе так нравится воевать?

— Я не испытываю ни чувств, ни эмоций, — девушка состроила грустную гримаску, но тут же подмигнула мне и улыбнулась. — Впрочем, я очень хорошо умею их изображать. Если говорить в контексте эмоций, в бою мне нравится многозадачность. Ведь только так реализуется мой потенциал. Опять же, ты не абы кто, а капитан Первого Легиона. Так что, думаю, повоевать нам ещё придётся. До того времени как ты сменишь меня на более продвинутую модель.

«М-да… Вот ведь ещё головная боль. Привяжешься к искину и потом не захочешь его менять, — подумал я, глядя на снова погрустневшую девушку. — Впрочем, расставаться не обязательно».

— Я не собираюсь тебя менять, — с улыбкой успокоил я её. — Браслет всегда будет со мной.

— Ты и правда странный, — Малыш улыбнулась в ответ. — Реагируешь так, словно считаешь меня живой. Но я лишь изображаю эмоции.

— Вот и изображай их так же и дальше, — серьёзно попросил я и поинтересовался: — Скажи, а как так получилось, что твоя корреляция поднялась на целых семь пунктов?

— У меня нет ответа на этот вопрос, — девушка покачала головой и нахмурилась. — Шанс такого изменения корреляции у искусственных интеллектов моего класса оценивается в тысячные доли процента. На единицу этот показатель изменяется достаточно часто: примерно в одном случае из двухсот, но чтобы на семь… Как ты понимаешь, сама я не способна контролировать процесс своего восстановления, и вряд ли кто-то мог сделать это намеренно. В Империи Ордов нет оборудования, способного изменять корреляцию. В противном случае меня бы вернули в прежнее состояние.

— А как давно это случилось? — уточнил я, пытаясь поймать ускользающую мысль. — Когда тебя восстанавливали?

— Восемь дней назад, — тут же ответила девушка. — Восстанавливали меня в лаборатории Доула, и этот процесс длился десять часов. На ШТ-9–400 меня установили два дня назад.

М-да… Вот и как тут не поверить в конспирологию? Восемь дней назад я уже находился в местной лечебнице. Из комы вышел в тот день, когда искусственный интеллект установили на танк. Нет, я понимаю, что произошедшее — всего лишь стечение обстоятельств. Те самые тысячные доли процента, умноженные на десяток других вероятностей.

Вот кто, скажите, мог знать, что я в тот день приеду на базу и живым доберусь до танка? Не подохну под завалом здания за час до этого, а потом ещё и выживу в том бою? С другой стороны, а какова была вероятность моего попадания в тело космодесантника? Мог ли на моём месте оказаться эскимос с Аляски? Или какой-нибудь негр из Нью-Йорка? Да, этот мир живёт по понятным законам, которые я изучал в школе, но есть тут одна неизвестная. Тройная синусоида… На левой руке под браслетом.

Не знаю, но если не отмахиваться от конспирологии, то выходит, что наша встреча с Малышом неслучайна? Бред, конечно, но поживем — увидим.