Мы бросились врассыпную, прячась за переборками, в нишах дверей, ведущих в отсеки, но один из бойцов оказался слишком медленным — его хлестнуло очередью, и он рухнул на палубу. Бронескафандр был пробит в нескольких местах, и хоть входные отверстия тут же затянуло пеной, я иллюзий не питал — он мертв. Пуля продырявила броню, прошила тело. В скафе теперь уже покойник…

— Какого… — начала была Выдра, и тут же высунулась, дала залп по странным космодесам.

— Не стрелять! — заорал я на нее.

— А чего еще делать? Эти же придурки в нас палят! — возмутилась она.

— И что? Перебьем друг друга? Одичали ребята… — встрял Куча.

— Куча, заткнись! — приказал я ему, и вновь включил громкую связь, заорал: — Эй, придурки! Мы из ВКС! Мы свои! Слышите?

Я осторожно высунулся из-за укрытия и едва не схлопотал пулю в лоб.

Чертыхаясь, спрятался вновь.

Да что же это за херотень такая? Они совсем, что ли, с катушек слетели?

Я обратил внимание на свой дисплей. Хоть противников и не видел, система подсвечивала мне силуэты — точки, где могли находиться космодесы.

И эта самая «подсветка» мне совершенно не понравилась. Зеленая каемка, рисующая силуэт, держалась секунды две, а затем мигала, окрашиваясь в красный цвет. Мгновение, и силуэт вновь зеленый. Будто бы система по каким-то только ей понятным причинам воспринимает космодесов за противников, затем почему-то передумывает и снова обозначает цели как «союзные».

Ну и что это значит?

Меж тем неизвестные продолжали наступать, поливая нас огнем. Нет, ну что за идиоты? Все могу понять, даже то, что они год где-то прятались на корабле, как-то выживали… Понимаю и то, что «одичали», но, мать их еди, должны же были разглядеть нас и понять, что мы люди, а не жуксы?

В конце концов, чего ради они прятались? Чего ждали? Пока их найдут, пока другие люди не попытаются отбить у жуксов корабль, и тогда эти «дикари» должны бы по уму помочь, или хотя бы не мешать, но уж точно никак не обстреливать потенциальных спасителей, или тем более их убивать.

А, хрен с ними! Я в психологи и переговорщики не нанимался. Тем более у меня приказ — зачистить все и всех на корабле, так что…

— Слушай мой приказ, — переключившись на свой взвод, сказал я, — по команде открываем огонь.

— По кому? По своим? — словно не веря, переспросил Куча.

— В тебя стгеляют? — спросил Дед.

— Ну?

— Значит, это точно не союзник.

— Да ребята просто умом тронулись! Их надо угомонить и…

— Как? — рявкнул я. — Как ты их угомонить хочешь? А, черт… — срикошетившая пуля ударила меня в наплечник. — Огонь на поражение! К черту все! Выберемся отсюда, вытащим тела, и далее пусть их прямо в клон-центре безопасники принимают и выясняют, чего они такие придурки. Все, не моя проблема! Огонь, мать вашу!

Выдра присела на колено, один из ее бойцов стал прямо над ней.

Мы с Кучей проделали то же самое — я у самого угла присел, а он навис надо мной.

Синхронно, не сговариваясь, мы высунулись из-за угла и открыли огонь.

Меня нисколько не грызла совесть, ничего не мучало. Стреляют в меня — буду стрелять в ответ. И вообще, пусть спасибо скажут, что я отстреливаюсь из обычной винтовки, а не из «Палилки». Из нее раз бы жахнул, и вуаля, готово блюдо — запеченный в собственной броне космодес.

Били мы короткими очередями, тщательно целясь. Все трое полудурков, открывшие по нам огонь, «легли» практически сразу.

Похоже, пока они прятались где-то на линкоре, не только одичали, но и отупели — не пытались как-то прикрывать друг друга или хотя бы подготовиться к встречной стрельбе, тупо перли напролом и все.