— Ладно…

Парочка развернулась и побрела прочь. «Шеф» вновь остался в гордом одиночестве.

Ну а я, сидя за камнем, раздумывал над всем услышанным.

Вот же черт… Это что получается?

«Испытуемый» — это я. Полигон — это как раз зона, в которой меня высадили и где мне надо выжить. Судя по разговору этих троих, рядом есть другие «полигоны», где испытания проходят другие бойцы. Насколько мне известно, на станции мы единственная группа, которая проходила обучение. А что из этого следует? Кто-то из моих бойцов высадился сутки назад, и до сих пор от него ни привета, ни ответа.

Пропал? Кто это может быть? Куча? Дед? Такахаси или Чуха? Выдра? Нет, стоп! Точно не Выдра. Как я понял из разговора, как раз Выдра отказалась проходить экзамен. Ну как же так? Ну почему? Неужели она испугалась? Да быть этого не может. Выдра, которую я знаю, никогда не пасовала перед сложностями. Как раз наоборот, она любит вызовы. Даже компьютерные игры, в которые она часто залипает, предпочитает те, где остальные испытывают боль и страдания. В том смысле, что очень сложные игры.

И тут вдруг она испугалась… Чего? Прыгнуть в снег? Выживания на морозе? Да, черт возьми, я поверю, что любой из нас откажется от чего-то, побоится, но только не Выдра. Она же даже когда боится — выезжает за счет своего упрямства.

Черт подери, черт подери…

Так. Сокрушаться и недоумевать, как такое случилось, буду потом. А пока нужно сосредоточиться на том, чтобы самому не вылететь с курса.

А потому…

Я медленно перебрался за следующий камень, оказавшись еще ближе к «шефу».

Он, похоже, начал замерзать, так как переминался с ноги на ногу, крякал, подпрыгивал, махал руками.

Ну ничего, родной, сейчас согреешься…

Я обошел его сзади, дождался, когда он отвернется в другую сторону, и рванул вперед. Вопреки ожиданиям, снег под ногами даже не хрустнул, и я, набрав приличную скорость, напрыгнул на человека, завалив его лицом в снег.

Первым делом я ударил его так, как и учил инструктор. Тело подо мной тут же перестало брыкаться — часовой потерял сознание. Ну, или умер, если я не рассчитал силы.

Я перевернул его на спину, расстегнул куртку и проверил пульс.

Нет, все в порядке — живой. И будет таким еще несколько часов. А вот дальше не факт — замерзнет ведь. Но несколько часов лежать на снегу, на морозе, я ему не дам. Все же не враг, так чего зря кровожадничать?

А вот чрезмерного милосердия проявлять точно не буду: мне холодно, и это надо исправить.

Я содрал с поверженного врага утепленные сапоги, штаны, кофту и куртку, снял шапку и, естественно, забрал оружие.

Тело затащил за камень, чтобы если один из оставшихся двоих припрется сюда снова, сразу тело не нашел.

Одевшись и вооружившись, я направился к зданию.

Сразу лезть к входу не стал — тот, что внутри, по идее дрыхнет, так что займусь пока вторым часовым.

Его я нашел сразу за зданием. Стоял на скале и пялился в белоснежную даль.

К нему я тоже подкрался бесшумно, даже автомат оставил на снегу, чтобы не брякнул в самый неподходящий момент и все не испортил.

К этому типу я подобрался вплотную, а он меня так и не услышал.

Ну, тогда и поделом тебе — я схватил его сзади за шею, потащил назад, при этом сжимая захват.

Тип попытался было побарахтаться, но вырваться он так и не смог. Несколько секунд он еще бился, а затем стал слабеть. В конце концов, и вовсе руки его упали, он обмяк.

Готов второй!

Этого я, естественно, раздевать не стал, лишь забрал оружие и гарнитуру.

Блин, что за отсталых берут работать на полигон? Зачем ему гарнитура? Нейросети, что ли, нет?

Как бы там ни было, а пока два-ноль в мою пользу.