— Пять рабских банановых плантаций!

— Одна рабская банановая плантация, — кинул я.

Арсен хитро прищурился.

— Капиталист-камикадзе! — рявкнул он и врезал ладонью с картой по столу.

Это была специальная карта. Тот, кто хлопнет по столу последним — должен будет брать три карты. Много копить карт в руке было плохо, но пришли неплохие, в том числе две специальных — «картельный сговор» и «спекулянт-казнокрад», их я решил приберечь напотом.

— Три плантации, — Арсен приземлил карту на столик, пододвинув мизинцем расползающуюся колоду.

— Четыре плантации, — кивнул я.

— Четыре чернильных заводика!

Я молча положил в ответ «картельного сговора», подходящего по цвету. На карте было нарисовано три карикатурных мужичка в имперских ливреях, заговорщически прикладывающих палец ко рту — после такой карты полагалось три круга молчать. Обычно Арсен в этих случаях попадался и что-нибудь говорил, но тут не попался. Кивнул и молча взял карту. Я ответил семью чернильными заводиками и приготовился уже следующим ходом скинуть «спекулянта-казнокрада», чтобы отдать две карты в руку сопернику. Но Арсен снова хлопнул ладонью по столу, оставшись всего с двумя картами, а я распрощался с надеждой выиграть этот раунд.

— 0,1 трудочас.

Накоплено трудочасов: 192,75

В следующей партии я отыгрался — ни разу не брал карты, а Арсен мало того, что трижды брал лишнюю карту, так ещё и замешкался и словил за это пару карт.

Получен 0,1 трудочас от Винникубова Арсена Артуровича.

Накоплено трудочасов: 192,85

Третья партия вышла сложнее — шли почти ноздря в ноздрю, постоянно не попадали в масть, но в конце удалось сыграть «спекулянта» и избавиться от двух карт сразу

Получен 0,1 трудочас от Винникубова Арсена Артуровича.

Накоплено трудочасов: 192,95

— Так, ещё четыре осталось? — с надеждой сказал Арсен, тасуя колоду, когда наши браслеты вдруг синхронно пискнули:

Обнаружено занятие азартными играми в рабочее время!

Штраф: 1 трудочас.

Накоплено трудочасов: 191,95

— Вот же ж с…! — нахмурился Арсен и тут же хлопнул по рту ладонью.

Я уже знал, что написано в его браслете — «Штраф на нецензурную брань — 1 трудочас».

— Ладно, не печалься, ты хорошо играл, — попытался я приободрить старпома.

— Пойду отчёты железок на пульте посмотрю, — кивнул он.

Дожевав сухпаёк, я стал думать, чем себя занять. Мысль о том, что на корабле есть ещё один пассажир, да ещё и женского полу, никак не выходила из головы. Первой идеей было спросить у Арсена, что он думает по этому поводу. Но потом я подумал, что он запросто может об этом ничего и не знать. Что, если это задание, которое никак не согласовано с нашим Куратором? Контрабанда, которая контрабанднее всех контрабанд? В таком случае, хранить эту информацию в тайне для получения различных «плюшек» от бати — это вполне разумно и интересно.

Был и ещё один, совершенно безумный, но вполне рабочий вариант — что это часть какого-то безумного социалистического соревнования с конкурирующей контрабандной бригадой. Таковых на нашем Четвёртом направлении было не менее трёх — из тех, про которые знал батя, я же был знаком только с бригадой моего одногруппника, Бальтазара Селассие, который служил на новеньком контрабандном сухогрузе «Полковник Чур». Противнейший тип, успевший обогнать меня на целый разряд!

Батя рассказывал ещё год назад про задание, в котором нужно было первым из двух бригад выйти на заданный квадрат и подобрать нелегала-разведчика.