— Получается, мы все находимся в ситуации, что не сможем двигаться при аварии?

— Именно так.

— Куратор знает?

— Именно так.

— И… Что вместо них?

— Данная информация является служебной тайной, — Ильич приосанился. — Твой ранг пока не позволяет получать к ней доступ. Продолжим, ты находился в процессе сеанса психотерапии путем раскрытия секрета. Чем еще хочешь поделиться?

— Ну… Скажи, как соблюдаются протоколы безопасности, если на борту содержится незарегистрированный пассажир?

— Если нелегальные пассажиры находятся на борту в ходе выполнения миссии, и об этом извещены капитан и Куратор — то статус пассажира приравнивается к очень ценному грузу.

— Ясно… значит, у нас на борту находится очень ценный груз. Всё, в целом, я закончил, спасибо за то, что дал выговориться. А, да, Ильич, посмотри, что у нас с краном в грузовом? Его в прошлый раз клинило, а скоро разгружаться.

— Хорошо.

Маневр сработал, робот закончил диалог и вышел из комнаты. Выждав пару минут, я схватил пару мандаринов из темпорального холодильника — весьма редкий продукт на корытах, подобных нашему, и направился на склад.

Отодвинул шкаф, скрипнул дверцей. Внизу было темно — за исключением странного красного света под кроватью. Затем загорелся свет.

— Чего тебе? — Цсофика лениво потянулась в кровати, сверкнув пластиковым запястьем. — Я ваще-т спать легла.

— Хочешь это? — я показал первый мандарин. — В обмен на информацию.

— Ну… окей, — лицо девушки изобразило ленивую гримасу. — Но у тебя право только один вопрос.

Я задумался, какой вопрос задать первым.

— Ты… всё же пленница или, типа, гостья, нелегал, беженец?

Она села на кровати и странно, даже очень по-мужски почесала затылок. Ночная сорочка почти не скрывала подробностей внешности, и я снова отвёл глаза, чтобы не вызывать подозрений.

— Ну, твой батя убеждён, что больше как гостья, а он — мой спаситель. Но если бы я могла сбежать — сбежала бы не раздумывая.

— Куда… то есть, ты откуда?

— Я ответила на один вопрос — кидай мандарин! — он протянула руку. — Иначе скажу бате твоему, что ты меня грязно домогался. Я ж вижу, как ты пялишься, подросток!

— Я… не домогался, — грустно покраснел я и кинул мандарин на кровать.

— Пока батя спит, пристаёт тут к женщинам вдвое старше себя! Спит же батя, да? Вот. Ладно, спасибо, съем завтра. Зубы почистила уже. Давай спать.

Она выключила свет, за исключением странной подсветки внизу кровати.

— Второй вопрос… — я достал второй мандарин. — Что под кроватью, что там за свет?

Свет слова включился.

— А ты не так прост, как я подумала! Ладно, окей. Так тебе про свет или про то, что под кроватью?

— Про то, что там лежит, и для чего там свет?

Она встала на кровати в полный рост, потянулась, еле слышно хрустнув не то костями, не то чем-то кибернетическим. Я на всякий случай отшатнулся — с учётом роста она была теперь очень близко.

— Ладно, ты всё равно узнаешь. Там у меня две… скажем, вещи, я назову одну — и ты кидаешь мандарин. Тогда назову вторую, идёт?

— Да.

— Итак, под моей кроватью живут домашние питомцы. Экзотические домашние питомцы, с которыми я вынуждена путешествовать. Ну, давай? — она протянула руку.

Нас разделяло меньше метра. Я машинально наклонился в люк, чтобы точнее кинуть мандарин ей в ладонь, и в следующий миг случилось то, чего я боялся больше всего.

Цсофика махнула свободной рукой откуда-то из-за спины.