— Я упал! Я тут в тридцати метрах от каменюки, — заорал я.

— Во даёт!

— И передатчик скафандра не работает!

— Лошара! — послышались смешки однокурсников.

— Шуруповёрт где? — первым делом спросил препод.

— Вниз упал!

— Целый? Карабином пристегнулся?

— А то!

— Ну, тогда спускайся за шуриком и вертайся назад! А не то — робота отправлю доставать, а обоим двойки и штрафы за растрату имущества.

— Там лестница справа, — подсказал кто-то.

Осторожно отклонившись, я заметил лестницу, которая была в двух метрах от меня. В щитке скафандра нарисовался вектор прыжка и просчиталась вероятность успеха 64% Получается, при нынешней тяжести вполне получится допрыгнуть, но и свалиться тоже шанс большой. Пока я рассчитывал прыжок, мимо меня, перепрыгивая через тройку ступеней и бодро щёлкая карабином пронёсся мой напарник. Такой резвости я от него не ожидал — видимо, слова препода о двойке произвели на Бальтазара должное впечатление. Я решил не медлить — отстегнул карабин, держась за злополучный кронштейн, отмотал страховку побольше, размахнулся и прыгнул на лестницу.

Снизу уже спешил Бальтазар — он не только поднял наш упавший шуруповёрт, но и набрал всякого барахла, которое попадало с тренировочной станции. Наверх мы запрыгнули почти одновременно, одновременно же дошли до муляжа ракетницы и принялись её раскручивать. Почти всю работу делал Бальтазар. Общаться из-за сломанного скафандра мы с ним не могли, я лишь придерживал и помогал запихнуть в контейнер. Мы почти уже донесли несчастный груз до конца, как вдруг откуда-то сверху приплыл на маневровых микродвижках и поравнялся с нами довольного вида робот-лаборант и протянул руки — мол, отдавайте.

— Время! — услышал я голос препода. — Трояки, чуть больше половины плана. Ладно хоть оборудование не угрохали.

Бальтазар, конечно, добежал до шлюза быстрее меня — баллов за это не давали, но куда ж без этого!

Получена премия: 0,3 трудочаса

Получена премия: 10 трудочасов

— Не понимаю, откуда вторая премия? — спросил я батю тем же вечером. — Я ж чуть не покалечился.

— Ха! Твой препод не дурак, подстраховался. Побоялся, что вы наябедничаете декану. Это же его ошибка, он за тебя отвечает. Скажи, этот твой Бальтазар — ушлый парень, да?

— Ну, да, поушлее меня будет. Хочешь сказать, из-за него?

— А то. Препод от тебя подвоха не ждёт, но если бы он твоему Бальтазару поставил двояк и штраф не вернул — могло бы быть всякое.

Препода в итоге через пару месяцев не то уволили, не то перевели куда-то в Магнитогорские купольные поселения — зэкам грамоту преподавать. А кодовую фразу я с того момента так и не сменил.

* * *

И вот, сидя в кресле и изрядно покопавшись в памяти, я всё же вспомнил её и скомандовал:

— Рафаэлла Бриллиант лучше всех!

Браслет пиликнул.

— Арсен! Ильич! Тут… твою медь, Цсофика сбежала!

— Ха, что за Цсофика, ты ручную крысу завёл, да? — хохотнул Арсен.

— Так. От тебя батя, получается, скрывал? Что он девок в двигательном отсеке челнока хранит!

— Ну… у всех нас свои скелеты в шкафу… Ой… а ты кто?

— Арсен! Будь осторожен!

— Твою ж мать!…

Дальше слышались неразборчивые крики и звук падающей посуды. Всплыла голограмма.

Сообщение: внештатная ситуация, беспорядки на корабле.

Сообщение: разрешён режим табуированной лексики (по ГОСТ 2698−988ГЯ)

Я снова принялся дёргаться, извиваться в кресле, пытаясь высвободить запястье, но безрезультатно.