— Это разумно, — кивнул Баунти. — Разрешите, сэр, выжать из «Трассера» максимум? Поймаем наглеца за хвост.

— Рискнем, — решился Макс, загораясь совсем не лучшей идеей. Но что-то же надо делать, иначе хандра безделья зарастет болотной ряской и потом из нее очень трудно будет выбраться. Да и стажерам полезно будет встряхнуться.

«Трассер» вздрогнул от включения двигателей. Атомный генератор дал разгон — теперь оставалось ждать, когда челнок начнет ускорение и встанет на след неизвестного корабля. Химические анализаторы поставлены на дежурство и каждые два часа выдает результаты забортных проб. Команда с азартом встала на боевые посты. Радары сканировали пространство и Максу показалось, что вот-вот покажется удирающий корабль. Он понимал, что это откровенное мальчишество, никто не даст подойти ближе, чем на расстояние прямого выстрела. И самое интересное, почему он решил, что здесь проходил грузолет тремписта? Концентрация выхлопов превышает долю той, что дает маленький грузолет. Здесь явно побывал крупный борт.

Через двадцать три часа полета компьютеры выдали первую обнадеживающую информацию о внешних аномалиях. Где-то в черной бездне образовалась мощная гравитация, причем след убегающего вел именно туда.

— Это не черная дыра, командир? — Мила забеспокоилась. — Очень похоже.

— Раз похоже — зачем спрашиваешь? — нахмурился Северов. Игры, кажется, закончились. Здравый смысл подсказывал, что нужно сворачивать погоню и уходить обратно, на запасную точку дежурства.

— Зона отчуждения рядом, — напомнил в переговорник Баунти. — Странно очень.

— Что странного в зоне отчуждения? — внутренний голос Северова прямо-таки панически кричал об опасности. Макс надолго приник к пульту, готовый в любое мгновение сорвать аварийный рычаг и перевести его в рабочее положение, когда гравитация со страшной силой потянет их к себе.

Не особо вдаваясь в тайное изобретение земных инженеров, закодировавших свое детище под ничего не значащим номером, Макс знал лишь об одном: после манипуляции с рычагом корабль, оснащенный аварийником, создает антигравитационную тягу, способную вырвать бедолагу из омута черной дыры. Макс не особо и надеялся на сомнительные, по его мнению, свойства прибора, но как каждый человек втайне молился за благополучный исход его действия, если придется все же его исполосовать.

— Сэр! — заголосил Мак. — «Трассер» перестает слушаться рулей и вытворяет невесть что!

— Без беллетристики! — рявкнул Северов. — Конкретный доклад!

— Увеличение гравитационного поля, искривление координатной сетки. В общем, без лирики не обойтись. Мы вползаем в какую-то яму похлеще черной дыры.

Да, это было похоже на всасывание. Огромный пылесос втягивал корабль в свою воронку. Уже чувствовалось дрожание корпуса от непосильной нагрузки тормозных дюз, рули элементарно не слушались ручного и автоматического управления.

— Есть идеи, Мила?

— Мы в зоне притяжения корабля-невидимки. Он уходит в гравидыру, и мы попали в струю. Проще говоря — прилипли. И вместе с ним проваливаемся, — без запинки отрапортовала девушка. — Командир, я слышала о чем-то подобном на лекциях доктора Галберта. Конечно, это больше смахивало на сырую гипотезу, но ведь на чем-то она основывалась?

— Что за струя? — страх куда-то исчез, уступив место боевому азарту. Северов почуял вкус настоящего дела, смахивающего, правда, на военную операцию, чем на детективно-розыскные мероприятия.

— Источник гравитации дает нестационарные процессы, что-то вроде черных дыр, взрывов сверхновой, — откликнулась Мила, перестав водить пальцами по клавиатуре.