Эстакада возвышалась над местными папоротниковыми джунглями, пересекала лавовые потоки, шла по самому берегу моря… С морями тут была отдельная беда: берег на Убахобо — понятие относительное. Из-за приливной активности (близость Раномандри сказывалась) волны тут достигали высоты девятиэтажного дома, водоемы ходили ходуном, прибрежная зона представляла собой что-то вроде болотистой зоны в пять или десять километров шириной, куда с Бог знает какой регулярностью накатывала вода.

Видеть на горизонте увеличивающийся в размерах исполинский сине-зеленый вал — это было реально страшно. Но скорость и маршрут были просчитаны ПсИнами заранее: местное, самое обычное, ничем не примечательное цунами должно было ударить по эстакаде через четверть часа после того, как мы уберемся с побережья. Искусственные спутники на орбите Убахобо работали исправно, мониторили поверхность, так что такие вещи сюрпризами не становились.

— Не дергаемся, не дергаемся, — раздался в интеркоме голос Славина. — Движемся по графику. Впереди — Лес Горгоны, будьте внимательны, разрешаю открывать огонь по любой подвижной цели.

— И вновь продолжается дрочь! - пропел Палыч. — И сердцу тревожно в груди-и-и!

— ВАНЯ! — рявкнула Раиса. — Ну ёлки зеленые!

Дальше мы ехали молча.

* * *

Первая хреновина — длинная, зеленая, толстая, похожая на щупальце гигантского осьминога, ударила по эстакаде перед головной машиной и тут же стала биться как рыба об лед, пытаясь нащупать добычу. Вторая хреновина грохнулась позади колонны — и тоже зашевелилась, ощупывая местность. В диаметре эти отростки были сантиметров сорок, не меньше, и притом — пупырчатые, липкие даже на вид…

— А йо-о-о-оп твою мать! — заорал Хриплый и открыл огонь из «Вареньки» — она же ВР, она же — винтовка разведчика.

Зеленые брызги полетели во все стороны, растительные щупальца содрогнулись… Тут мы все вышли из ступора и стали гасить из всех стволов, заработало орудие головной машины и кормовой пулемет — замыкающей.

Щупальца теперь вздымались по обеим сторонам эстакады целыми пучками, мы стреляли без перерыва, дырявили чертову флору — и это работало, отростки опадали… С головной машины спрыгнули разведчики — там ехала команда Че, того самого шашлычного неформального армянина. Бойцы заложили небольшие подрывные заряды и отбежали в сторону. Бахнуло, зеленую гигантскую плеть разметало в стороны, раздался голос Славина:

— Продолжаем движение! Открывать огонь самостоятельно, по готовности! Шестой, Восьмой, Десятый экипажи контролируют левую сторону эстакады, Седьмой и Девятый — правую.

Больше мы не зевали. Ехали набычившись, осматривали окрестности сквозь коллиматорные прицелы. Над нами кружили разведывательные квадрокоптеры. Одним из них управляла Лила — и именно она предупредила нас о следующей угрозе. Какая-то новая хреновина выплюнула в нашу сторону мясистые, кроваво-красные бутоны величиной с мафанского яка — целый рой, может быть — дюжин! Меткий огонь наших стрелков подорвал их прямо в воздухе. Они лопались, обдавая все вокруг ядовито-алой жижей. Эстакада шипела и парила там, где падали жирные капли.

Я тоже стрелял, но попал или нет — сложно сказать.

— Нельзя, чтобы сок попал на доспехи! — раздался голос Падавана. — Огонь, огонь!

Мы и так гасили как сумасшедшие. Грохотали орудия медэваков, бортстрелки показывали класс… Я сменил уже четвертый магазин, и приготовился стрелять снова, но — лес Горгоны внезапно кончился. Теперь мы катили над изумрудным лугом с ровненькой, чуть ли не газонной травкой. На ней паслись какие-то небольшие тварюшки — размером с овцу или вроде того.