Изменить размер шрифта - +

Ко времени, когда он очутился у дома Уилксов, день пошел на убыль, и начало темнеть раньше положенного, как и всегда в эту пору года. Выше по улице мальчишки зажигали фонари — пенни за штуку. Этого освещения хватило, чтобы дом предстал перед Хейлом во всем своем покинутом великолепии.

Строение было приземистое и серое, как и все в округе. Стены уродовали дождевые потеки цвета Гнили; тот же узор, словно бы вытравленный кислотой, виднелся и на окнах.

Входная дверь была закрыта, но не заперта — это Хейл уже выяснил. Он взялся за ручку, но вдруг застыл.

Вместо того чтобы зайти, он заглянул в ближайшее окно. Ничего не увидев, вернулся к двери. Влажная ладонь легла на холодную металлическую ручку. Он провернул ее наполовину, в сотый раз передумал и отпустил.

Дождь припустил сильнее, стал налетать порывами, вонзая Хейлу в уши ледяные иголки. На крыльце особо не укроешься, тем более надолго. Он крепко прижал к себе блокнот на кожаных застежках, защищавших бумагу от дождя, и мысли его вновь свернули к незапертой двери.

Усевшись спиной к ней, подальше от дождевых струй, он положил блокнот на колени. Ветер трепал кроны деревьев, окруживших ветхий домишко, пелена дождя опускалась и поднималась, как театральный занавес.

Хейл Куортер послюнявил перо кончиком языка и принялся писать.

 

От автора

 

Полагаю, фабула «Костотряса» не оставляет сомнений, что перед вами литературный вымысел. С другой стороны, мне всегда доставляло удовольствие сдабривать свои романы точными деталями: местной историей и достопримечательностями, и этот не стал исключением. Тем не менее позвольте вас немного задержать и заверить: я полностью отдаю себе отчет в том, что в данной книге самым прискорбным и бесцеремонным образом обошлась с историческими, географическими и техническими реалиями.

Мотивы мои столь же просты, сколь и корыстны: мне понадобился Сиэтл образца 1863 года, заселенный значительно гуще, чем реальный город той поры. Соответственно, как разъясняется в первой главе, я устроила золотую лихорадку и открыла Клондайк на несколько десятилетий раньше срока, и численность жителей, таким образом, возросла в геометрической прогрессии. В свете вышеизложенного, когда я говорю о тысячах трухляков и целых районах, подвергшихся эвакуации и изоляции, я отталкиваюсь от цифры в сорок тысяч душ, а не от пяти тысяч, которые даровала мне скупая история.

Кроме того, как вы уже, несомненно, заметили, дорогие краеведы, я обошла вниманием несколько поворотных моментов в развитии Сиэтла: пожар 1889 года, уничтоживший большую часть города, и землеройные работы 1897-го, положившие конец холму Денни-Хилл. Поскольку оба этих события имели место спустя солидное время после событий моей книги (кои датируются 1880 годом), у меня был широкий простор для фантазии, когда я набрасывала свою версию Пайонир-сквер и близлежащих кварталов.

Для справочных целей я использовала городскую карту 1884 года от издательства «Сэнборн», что позволило в самых общих, приблизительных чертах воссоздать картину местности, но, видят небеса, временами меня уводило в сторону.

Ergo.

Если допустить, что основное население города сформировалось намного раньше, то не будет посягательством на здравый смысл и предположение, что некоторые из исторических зданий Сиэтла вошли в строй еще в 1860-х, до появления стены.

Такова была моя логика, и я от нее не отступала.

Поэтому нет нужды засыпать меня электронными письмами с любезными пояснениями, что строительство вокзала Кинг-стрит началось лишь в 1904 году, Башни Смита — в 1909-м, а Коммершл-авеню на самом деле зовется Первой авеню. Факты мне известны, и каждое отклонение от них не случайно.

Как бы то ни было, спасибо вам за чтение и за то, что на несколько сотен страниц отложили свое недоверие в сторонку. Прекрасно понимаю, вся эта история — одна сплошная натяжка.

Быстрый переход
Мы в Instagram