— Вот мы и на месте! — воскликнула Нина. — Ну-ка, Вэл, вылезай! Пошли выбирать себе комнаты. Мы наверху.

Из спальни, где я бросила сумку, открывался дивный вид на океан, мерцающий в лунном свете. На автоответчике тоже мигал огонек, и я, нажав кнопку, прослушала сообщение Джейка, отправленное мне во время полета над Тихим океаном. Придется ждать до завтра, когда я смогу ему перезвонить.

Придя на кухню, я достала тарелки и накрыла на стол. Из спальни доносился сильный запах сирени, которую срезала домоправительница. У входа в дом росла лаванда и сплошь белые от цвета кусты сирени, источавшие тот дивный аромат, насладиться которым можно только в мае.

Первой в кухню спустилась Нина.

— Я не увидела ни одной игрушки Гэба. Ты что с ними сделала?

В прошлом июле в течение десяти дней Нина гостила у меня вместе со своим сыном и моим крестником. Мне ужасно нравится его баловать, так что этой возможности я не упустила и накупила кучу машинок, поездов, несложных конструкторов, ярких книжек и пару дюжин солдатиков.

— Они убраны до лета, — объяснила я. — Вы же с ним сюда еще приедете?

— Ну я надеюсь, что Квентин даст мне хотя бы короткий отпуск. А Гэб, кстати, собирается к тебе независимо от того, смогу я приехать или нет, — улыбнулась Нина.

— В этой ситуации ты рискуешь только тем, что я заберу его себе навсегда.

Нина оперлась локтями на стойку и смотрела, как я разливаю напитки.

— Джерри хочет еще одного. Ребенка, имею в виду.

— Ты и в прошлом году то же самое говорила. Думаю, это замечательно.

— Стало быть, пока была не судьба. Но раз тебе нравится эта идея, что тебе стоит уговорить…

С лестницы донеслись шаги Вэл, и я перебила Нину, торопясь высказаться:

— Послушай, давай договоримся. На выходные. Я буду молчать о том, что ты, по-моему, зря так выкладываешься на работе, которая не дает эмоциональной отдачи и удовлетворения — одни только деньги. А ты не будешь лезть в мои планы насчет деторождения. Договорились?

И только я звякнула своим стаканом о ее, словно скрепляя наш уговор, в комнату вошла Вэл.

— Это же настоящее райское гнездышко. Под таким одеялом я способна забыть обо всем на свете, особенно когда рядом с кроватью лежат эти старые книги. Когда мы завтра встаем?

— Когда захочешь. Устала?

— Да. Я бы хотела сегодня лечь пораньше.

И Вэл вскоре отправилась в спальню к своим книжкам, Нина принялась звонить домой, пока Джерри еще не уложил Гэба спать, а я села за компьютер.

Я открыла файл с электронными письмами из почтового ящика Катрины Грутен, снятые Беллинджером с ее компьютера перед тем, как его разобрали. Девять писем от знакомых из Европы, все с пожеланиями веселого Рождества и счастья в Новом году. Никто из авторов, похоже, не был ей настолько близок, чтобы знать о беде Катрины и ухудшении ее самочувствия. Несколько человек интересовались ее работой и спрашивали, не планирует ли она в ближайшие месяцы быть в Европе. А некто по имени Чарлз, судя по адресу, писавший из музея Тулузы, делился с ней местными сплетнями и в конце любопытствовал по поводу ее личной жизни.

Были письма и от администрации Метрополитен, но то все касалось процедуры увольнения: «Позволю себе напомнить о необходимости сдать личный ключ от женского туалета в Клойстерс»; «Если у вас на руках имеются книги из библиотеки музея Метрополитен, просим вернуть их»; «Пока вы не предпримете все необходимые меры в связи с увольнением из нашего учреждения, мы не сможем вам дать рекомендацию для последующего трудоустройства».

Похоже, никто не связывал исчезновение молодой женщины с чем-либо криминальным.