Похоже, никто не связывал исчезновение молодой женщины с чем-либо криминальным.

Но наконец-то я нашла именно то сообщение, на которое и рассчитывала наткнуться. Датировано оно было двадцать седьмым декабря, а в подписи было всего одно слово, которое я приняла за имя автора послания: Клем.

«Меня уже стало тревожить твое молчание, но сегодня утром, как раз к моему возвращению в Лондон из поездки домой, от тебя пришло сообщение. То, что ты собралась вернуться в Южную Африку, меня очень обрадовало. Надеюсь, у себя на родине ты быстрее восстановишь силы. Ведь все это несколько странно. А после нашего последнего разговора ты сумела проникнуть в склеп? Дома проведали могилу. Настоящее счастье видеть то, как после всего пережитого он покоится с миром. Мы творим поистине благое дело.

Непременно дай о себе знать, как только у тебя появится новый адрес электронной почты и телефон.

Интересно, кто это был? Какая могила? И где? Вернувшись к началу письма, я набрала адрес отправителя, очень надеясь, что спустя пять месяцев он все еще действителен. Omydarling@Britmail.uk.co.

Потом навела курсор на тему сообщения и напечатала имя Катрины. Далее перешла к самому письму. Не зная, что связывало Катрину с Клемом, я не могла в первом же послании заявлять, что ее убили.

Вместо этого я представилась подругой Катрины, попросила телефон и разрешения поговорить о ней, поскольку мне неизвестно, когда они с ней в последний раз общались. Подписалась, не упоминая своей профессии, и, щелкнув мышкой, отправила письмо за океан. Затем написала аналогичные послания другим адресатам, выключила компьютер и легла спать.

Проснулась я в семь часов и увидела, что Вэл уже бодрствует. Она сидела на траве на самом краю лужайки, поросшей дикими цветами, и рисовала маки и вербейники, которые стойко выдерживали мощные порывы утреннего бриза, дувшего со стороны бухты Менемша.

— Я собираюсь съездить за кофе, оладьями с черникой и свежей «Нью-Йорк таймс». У тебя будут какие-нибудь пожелания?

— Тебе нужна компания или мне лучше подождать, пока проснется Нина?

— Сомнительно, чтобы мама четырехлетнего мальчугана упустила возможность выспаться всласть в свободную от дел субботу, — улыбнулась я. — Думаю, мы еще не скоро ее увидим. Но ты оставайся. Я вернусь через четверть часа.

В считаные минуты я прикатила в Биттлбург-Конэр, подрулив прямиком к лавке «Чилмарк», где я всегда закупала продукты во время своих приездов сюда. Остановив машину, я увидела Джастина Фридмана, который сидел на крылечке магазина в кресле-качалке и, попивая утренний кофе с бэйглом, пытался отличить приезжих от аборигенов острова. И я почувствовала, что очутилась дома.

— Кто ж охраняет большой город, пока ты тут, Алекс? — с улыбкой осведомился Джастин.

— А вы разве не слышали? С преступностью уже покончено. — И это я говорила лучшему адвокату города, специализирующемуся на ценных бумагах, за которым крупные воротилы буквально выстраивались в очередь. — Привезла подруг на выходные. Не хотите зайти к нам вечерком, выпить по коктейлю перед обедом?

Он похлопал рукой по газете, сложенной пополам так, что виднелось начало заголовка страницы «Метро».

— Спасибо, но я скоро возвращаюсь в город. Среди ночи вызвали. — Он показал на заголовок, который я пыталась прочитать, заглянув ему через плечо. — Странный случай, но клиент из Метрополитен, так что ехать надо.

Я взяла из его рук газету и прочла: «РАЗБИЛСЯ РАБОЧИЙ, УПАВ С КРЫШИ МУЗЕЯ».

22

Сев в джип, я еще раз перечитала статью.

Двадцативосьмилетний подсобный рабочий, Пабло Бермудес, разбился насмерть, упав с крыши во время профилактической проверки водяных баков, входящих в систему охлаждения музейного комплекса.