— Только фантазировала. О чем я и говорю. Видишь?

Сверху донеслись шаги Вэл. Она прошла из ванной в спальню и закрыла за собой дверь.

— Обещаешь, что, когда мы останемся одни, — прошептала Нина, — ты мне расскажешь, что случилось в том сентябре. При Вэл не хотела спрашивать.

Нина уже неоднократно пыталась завести разговор на эту тему, а я каждый раз уклонялась. Свидетели террористической атаки на Всемирный торговый центр не могли вспоминать о событиях того утра без боли. Мы с Ниной потеряли подругу, которая была на борту одного из протаранивших башни самолетов, и наша скорбь об Элоизе несколько потеснила из моей памяти те страшные образы, что неотступно меня преследовали с первого момента катастрофы.

В тот день я, как обычно, пришла на работу около восьми, чтобы спокойно поработать хотя бы час, пока в офисе нет никого и никто не беспокоит меня звонками, а в коридорах не отвлекают адвокаты, полицейские и потерпевшие. Окна моего кабинета, расположенного на восьмом этаже, с самого утра заливало солнце, поэтому я опускала жалюзи, чтобы затенить экран монитора. Башни-близнецы, словно часовые, стояли всего в десяти кварталах от меня, и этот городской пейзаж давно стал для меня привычным.

Я составляла какую-то служебную записку, когда в первую башню врезался самолет. Послышался мощный взрыв, и задребезжали оконные стекла. В то время на этаже, кроме меня, была только Джуди Онорато, исполнитель следственного отдела.

Я подумала, что, должно быть, где-то поблизости разорвалась бомба. До этого здание суда, где расположен и мой офис, вместе с другим расположенным напротив федеральным зданием уже пытались подорвать. Но когда я подняла жалюзи, то увидела зияющую черную дыру под крышей северной башни Торгового центра. Жуткое зрелище разворачивалось на фоне удивительно синего, такого мирного неба.

Через несколько секунд ко мне в кабинет вбежала Джуди. После взрыва она сразу кинулась в конференц-зал и включила телевизор.

— Ты видела?! Во Всемирный торговый центр врезался самолет!

Мы предположили, что произошел несчастный случай. Вероятно, чей-то небольшой частный самолет сбился с курса и спикировал в башню. И когда телекомментатор сообщил о врезавшемся в небоскреб лайнере «Боинг-767», в это никак не верилось.

Во всех комнатах разом зазвонили телефоны. Я поспешила к столу секретарши Маккинни — ни его, ни ее еще не было, — так как с ее пульта можно было принимать все звонки.

Первыми позвонили из службы безопасности с предупреждением о том, что доступ в здание перекрыт. Власти Пятого округа, на территории которого находилось и здание суда, объявляли общую эвакуацию сотрудников всех учреждений южнее Кэнэл-стрит.

Следующей была Роуз Малоун.

— Баталья здесь. Требует к себе Маккинни. Немедленно.

В редкий день Маккинни приходил к десяти, а сейчас и девяти не было.

— Придется довольствоваться мной. — Мое сердце бешено колотилось. По телеканалу уже передавали свидетельства очевидцев трагедии, но все случившееся никак не укладывалось в голове.

— Алекс? Забудь про приказ об эвакуации. Сколько людей с тобой?

— Нас двое.

— Значит, так, мы сами правоохранительная служба, поэтому все находящиеся в здании остаются на своих местах.

Я обернулась и застыла от ужаса, глядя в окно. В этот момент и в южной башне раздался мощный взрыв, огненный сполох от которого взметнулся в нашу сторону. Невольно отпрянув, я вжалась в кресло и спрятала лицо в ладонях. По радио комментировали то, что я не могла видеть: с юга в башню врезался второй самолет, спровоцировав взрыв и пожар.

Со всех сторон доносился вой сирен спешащих к месту трагедии машин «Скорой помощи», полиции и пожарных подразделений. Немыслимая какофония терзала слух.