— Вы знаете где?..

Не успел Тибодо закончить вопрос, как Майк снова доказал свою осведомленность в том, что относится к музею.

— Парк Форт-Трайон. Территория 34-го полицейского участка.

Я и без этого сразу вспомнила, при каких обстоятельствах мы в последний раз были в этом районе. Мы тогда расследовали убийство известного торговца произведениями искусства.

— Я точно не помню, по какому поводу эта девушка была здесь, — продолжила Дрекслер, — кажется, она имела какое-то отношение к организации выставки, которую мы готовим вместе с Музеем естествознания к следующей весне. Ее открытию и был посвящен вчерашний прием. В этом кабинете прошло несколько организационных собраний. Но мистер Тибодо часто бывает в отъезде, и вполне возможно, что он не присутствовал на этих встречах.

— Ужасно, что… убитая была нашей сотрудницей.

Теперь лицо директора музея выражало глубокое сожаление, но я все равно не могла понять, было ли это чувство хотя бы на йоту искренним.

— Никто из музейных сотрудников не заметил ее исчезновения? — удивился Майк.

— Я велю поднять ее личное дело, мистер Чепмен, — сказала Ева Дрекслер, переворачивая страницу и делая соответствующую запись. — Что еще вам понадобится?

— Вся информация, которой вы располагаете. С кем она работала, чем занималась, где жила, когда устроилась на работу, когда уволилась. И, безусловно, нужен еще человек, кто бы мог ее опознать. Мисс Дрекслер, насколько хорошо вы ее знали?

Эта женщина явно не привыкла быть в центре внимания. Всегда при боссе на вторых ролях, она даже представить не могла, что ей придется выйти на первый план.

— Я… мм… я бы не сказала, что знала ее. То есть мы с ней, конечно, встречались раза два или три, но…

— Но вы сразу вспомнили ее имя, — заметил Майк.

— Просто у меня хорошая память на имена и лица, детектив. Профессиональная память.

Тут в разговор вклинился директор.

— Поскольку — как это будет по-английски — это моя слабая сторона, мистер Чепмен, Ева на всех приемах стоит рядом и тихонько напоминает имена присутствующих. — Тибодо натянуто улыбнулся. — Иногда кажется, что чем богаче у человека коллекция, тем вероятней, что в самый ответственный момент я забуду его имя. А это очень опасно, когда обхаживаешь потенциальных меценатов в надежде получить что-нибудь ценное для музея. Важно помнить каждого по имени, ведь каждый из них предполагает, что я считаю его своим лучшим другом.

— А вы с ней лично никогда не общались? Ничего о ней не знаете?

— Нет, однажды, помнится, мы с ней беседовали, — сказала Дрекслер, приложив ко лбу указательный палец, будто это помогало ей вспомнить. — У нее был акцент, и поскольку штат наших сотрудников интернациональный, я у нее спросила, откуда она родом. Вначале я подумала, что она из Австралии, но ошиблась. Она была из… она была… из Южной Африки.

— Имя у нее, кажется, голландское? — уточнил Чепмен.

— Да, я спросила ее об этом. Ее семья там жила уже почти два столетия. Она из буров, голландских поселенцев, перебравшихся на Африканский континент еще в семнадцатом веке.

— О чем еще она вам рассказывала?

— О том, что работает в Клойстерс. В Америке Катрина находилась вроде по какой-то визе. Больше я ничего не припоминаю. Она казалась застенчивой, высказывалась негромко и вообще не слишком активно участвовала в обсуждениях.

Майк обратил внимание на толстый блокнот Евы.

— Протокол всегда вы ведете?

— Да, обычно это делаю я. — Она посмотрела украдкой на Тибодо, словно спрашивая у него совета.