— А вы? — уточнил Майк.

— Я очень высоко ценю Пьера. Думаю, как и каждый из присутствующих. Без предпринимательской жилки невозможно заработать денег на приобретение ценных экспонатов и быть конкурентоспособными среди других известных музеев мира. Неужели это так трудно понять?

— Катрину Грутен вы впервые увидели именно на этих собраниях? — обратилась я к Гейлорду.

— А я только там ее и видел. Пьер назначил меня ответственным за экспозицию Метрополитен в совместном проекте. Поэтому я провел несколько организационных заседаний.

— Мистер Тибодо лично на них присутствовал?

Гейлорд на секунду призадумался.

— Может, на одном или двух. Когда за всем организационным процессом стал следить я, не припомню, чтобы он часто бывал на собраниях.

— А мисс Грутен?

— Как я уже сказал, на первом ее не было.

— Но они вообще когда-нибудь пересекались на этих встречах?

Наши собеседники переглянулись.

— Трудно сказать, — пожал плечами Пост. — Тибодо мог случайно нагрянуть к нам, если не был в этот момент в отъезде. Давал нам, так сказать, понять, что эта программа — его детище и он лично в курсе всего.

— И часто он отлучался за границу? — поинтересовался Чепмен.

— Постоянно. Например, ему могли позвонить с информацией, что в руках частного коллекционера ценная амфора, с которой он готов расстаться за скромную сумму наличными, или что впервые на Женевский аукцион попали картины Кайботта, или что какая-то богатая старая дама хочет передать своего Страдивари любому музею, если ей пообещают выставить его на самое видное место и снабдить соответствующей табличкой с упоминанием имени дарительницы. Таковы правила нашей игры.

— А за пределами собраний кто-нибудь из вас общался с мисс Грутен?

— Мы с Эриком, — произнесла Анна Фридрих, показывая на себя и Эрика Поста.

— Что вы можете рассказать о Катрине? И вообще, вы ее хорошо знали?

— Мне Катрина очень нравилась, — сказала Фридрих. — Иногда после работы мы с ней обедали, иногда встречались за ленчем. Она была лет на десять моложе меня. Ей не то двадцать восемь, не то двадцать девять. Училась она в Англии, кажется, в Оксфорде. За три года до того, как Катрина переехала в Штаты и устроилась здесь на работу, она получила степень магистра по истории средневекового искусства.

— Она не была замужем?

— Нет, она жила одна. Снимала квартиру в районе Вашингтон-Хайтс, чтобы быть поближе к Клойстерс. На работу обычно добиралась на велосипеде.

— У нее тут были какие-нибудь родственники?

— Не помню, чтобы она о ком-нибудь упоминала. Ее мать умерла, когда Катрина училась в университете. А ее отец, насколько помню, серьезно болен и не покидает родину.

Эрик дополнил ее сведения:

— Из-за болезни отца Катрина не чувствовала себя здесь спокойно. Ее отец угасал, и при всей ее любви к работе она не раз заговаривала о возвращении домой, чтобы находиться рядом с ним.

— В ее жизни были мужчины? Она с кем-нибудь встречалась?

— Тоже не припомню, чтобы она о ком-то рассказывала. Как и Анна, я иногда встречался с Катриной за ленчем, если нам случалось вместе работать в главном офисе бестиария.

— А вы с ней когда-нибудь?.. — Майк многозначительно замолчал, не закончив фразы.

— Никогда, если вы именно это имеете в виду, детектив. Мне сорок три года, я женат, у меня трое детей. Наши с Катриной отношения были сугубо профессиональными. К тому же между нашими отделами существует много точек пересечения, и мы частенько сталкивались друг с другом.