— Вот уже более ста лет между нашими двумя музеями идет достаточно жесткое соперничество. Их основали в 1870 году, причем учредители как того, так и другого собирались возвести их, по сути, на одном и том же участке у западной окраины парка. Только позже Метрополитен переехал в свою нынешнюю резиденцию, на участок между 79-й и 84-й улицей на Верхнем Ист-Сайде, известный ранее как Олений парк. Первый камень в фундамент Музея естествознания заложил президент Грант, тогда как Метрополитен освятил президент Хейс.

— Ну а конфликт-то из-за чего? — поинтересовался Чепмен. — Неужели трудно забыть о старых претензиях и договориться о мирном житье?

— Музей Метрополитен учредили одни из самых богатых коммерсантов и бизнесменов того времени, ставившие перед собой воистину далеко идущие цели. Они стремились достичь уровня известнейших музеев Европы, многие из которых стали великими за счет вывезенных из колоний богатств или благодаря покровительству знати, в том числе венценосной. Оба этих метода прекрасно годятся для расширения коллекций, но не в Америке. Наши отцы-основатели предполагали с помощью искусства просвещать и улучшать нравы американского народа, предоставляя ему возможность знакомиться с историей и искусством цивилизованных наций.

— Но разве Музей естествознания не ставит перед собой те же цели?

— Но это трудно назвать искусством, мистер Чепмен, — усмехнулся Гейлорд. — Развитие музеев естествознания подчиняется иным законам. Они наследники так называемых кунсткамер. Окаменелости, минералы, моллюски, раковины, коллекции насекомых и вечно востребованные динозавры. У них богатейшее собрание всех диковинных и прекрасных созданий, какие существовали на Земле.

— Они, конечно, считают себя центром науки, но многие мои коллеги считают, что им нечем гордиться, кроме скелетов древних ископаемых да всяких заспиртованных диковин в банках, — подытожил Эрик Пост.

— Однако поставьте лучшие из экспонатов музеев естествознания рядом с картинами Делакруа или Вермеера или даже с фаянсовой фигурой Сфинкса Аменхотепа III, и увидите, сколь нелепы будут любые сравнения, — в тон ему произнес Гейлорд. — А музеи искусств не склад каких-то реликтов и химер. Это хранилища произведений человеческого гения, центр культуры, способствующий росту духовности нации, чего никак не скажешь о нашем соседе по парку.

— Ну и зачем тогда эта совместная выставка? — удивился Майк.

— Партнерство на взаимовыгодной основе, детектив, затеянное ради прибыли, как нетрудно догадаться. В этом году национальная экономика переживает явный спад, и попечители музея были вынуждены попросить Тибодо затянуть ремень потуже.

— Почему его?

— Потому что он большой мот. Собственно, поэтому его три года назад и пригласили на это место. У попечителей тогда водились большие деньги, их щедрость в ту пору практически не имела границ, и его предприимчивость была им на руку. Не думайте, что я обсуждаю директора у него за спиной. То, что именно он возглавляет музей, мы приветствуем уже хотя бы потому, что к нам непрерывным потоком идут действительно ценные экспонаты. Коллекционеры знают, что у нас богатые спонсоры, готовые, не торгуясь, щедро платить за их шедевры.

После Гейлорда Эрик Пост снова взял слово:

— Идея совместной выставки рождалась больше года. Именно Тибодо предложил сделать нашим партнером Музей естествознания. Ничего подобного прежде не было, и Тибодо не без основания считает, что выставка может стать настоящим финансовым успехом.

— Тему уже выбрали? — поинтересовалась я.

— Название пока что рабочее. «Современный бестиарий».