Беллинджер же чувствовал себя здесь как дома.

— В средневековой Европе среди высшего сословия возникла мода увековечивать себя и членов семьи на каменных барельефах. Эти надгробные памятники, которые изучала Катрина, попали сюда из Франции. Их изготовили лучшие каменщики того времени. Видите, тут тщательно воссозданы гербы, детали костюмов и даже любимые вещицы.

— А Катрина, что конкретно она делала?

— Все, что вы видите в Клойстерс, в том числе и эти монастырские стены, было приобретено в Европе в виде груды камней, а затем реконструировано здесь. Происхождение одних наших экспонатов можно легко проследить по документам, с другими же не все так просто, поскольку часто они достаются нам в варварском виде. Вот этого беднягу, — сказал Беллинджер, наклоняясь к земле, — нашли за стенами разрушившегося монастыря, а когда-то он был частью моста, переброшенного через одну альпийскую речушку.

Я склонилась рядом с ним и провела рукой по черной плите, на которой виднелась фигурка молящегося человека.

— Катрина изучала эти скульптуры, определяла их происхождение, манеру лепки, находила общие черты, присущие всем скульптурам того или иного дворянского рода. Эту непростую работу мы ведем как для установления истинной ценности имеющихся у нас вещей, так и перед приобретением новых экспонатов, периодически поступающих на музейные рынки Европы.

Пройдясь по часовне, я осмотрела навеки застывшие фигуры, в чьей компании Катрина проводила свои дни.

— А эти саркофаги, — произнесла я, показывая на ряд каменных гробниц, выстроенных у стен, некоторые из них даже лежали одна на другой. — Подобные хранятся еще где-нибудь в подвале?

— Множество, — коротко ответил Беллинджер.

— И где же?

— Часть у нас, часть в Метрополитен. Вы, наверное, знаете, там очень большие подвалы.

— Могла ли Катрина из каких-нибудь соображений один из саркофагов перевезти в Клойстерс? Я имею в виду тот, что не относится к периоду Средневековья.

— Она это делала, могу сказать с уверенностью. Сравнивала стили, детали. Еще это делалось ради изучения генеалогии погребальной скульптуры.

— У вас и египетские образцы могли быть? — уточнил Майк.

— Я бы не удивился этому. Из Метрополитен нам постоянно что-то привозят или увозят.

Мерсер решил зайти с другой стороны.

— Пока мисс Грутен работала у вас, она не была замешана в каких-нибудь скандалах?

Беллинджер посмотрел на него с недоумением.

— Нет, по крайней мере, я такого не припоминаю. Среди руководства Метрополитен она не вращалась, стало быть, с важными персонами не могла пересекаться. Подготовка бестиария была исключением, да и то в организационный комитет Катрина попала вместо меня. Не думаю, что, подменяя меня на этих заседаниях, она могла стать причиной конфликта.

Пока мы шли к выходу, Мерсер перелистывал ее досье.

— Здесь упомянуто о некоем «фиаско на блошином рынке», случившемся два года назад. Это из вашей служебной записки Тибодо. О чем конкретно идет речь? — спросил он.

Беллинджер остановился.

— Молодые ученые большие идеалисты. Это было пустяковое дело, даже не стоит его вспоминать. Катрине просто нужно было освоить коммерческую сторону музейной деятельности.

— Но все же что это за фиаско? — повторила я вопрос Мерсера.

— Нам стало известно…

— Кому это «нам»? — уточнил Майк.

— Мы с Пьером Тибодо и Эриком Постом были на научном конгрессе в Женеве. Оказалось, что на местном «блошином рынке» продают любопытную вещицу.