— Кто она? Ты ее знаешь?

— Первый раз вижу. Какая-то женщина говорит, что она представляет того адвоката, делом которого ты занимаешься. Я подумал, может, ты ее ждешь, и сказал охране, чтобы ее пропустили со мной.

Мы с Вестом переглянулись.

— Она может подождать, — сказала я, пока Колин вставлял в видеомагнитофон следующую кассету.

Калдер стоял рядом с кроватью и что-то кричал своей партнерше. Ее руки и ноги были закованы в наручники, но кляпа во рту уже не было. На столике возле кровати рядом с собачьим ошейником лежала кукла Барби, чья голова и запястья были замкнуты в подобие колодок, которые когда-то применялись к рабам на плантациях.

Адвокат с крайне патетичным видом кричал своей жертве: «Экзегеза!»

Женщина, безуспешно пытаясь освободиться от оков, пыталась повторить по буквам только что услышанное слово: «Э…к…с…и…»

Занеся над испуганной жертвой кожаную плетку, Калдер изо всех сил стегнул по окровавленному бедру женщины.

— Нет! Неправильно!

Она продолжала свои мучительные попытки произнести слово.

— Оба так громко кричат, — заметила я. — Неужели никто ничего не слышал?

— В спальне звуконепроницаемая обшивка, Алекс. — Вест ткнул пальцем в экран. — Он всю квартиру приспособил для своих забав. Мы вчера опросили соседей, и никто не пожаловался на шум и крики, хотя, судя по пленке, можно представить, что шуму было предостаточно.

— Сизиги! — продолжал орать Калдер.

Теперь женщина жалобно хныкала.

— Я не знаю этого слова, — плакала она. Затем, захлебываясь в плаче, снова попыталась произнести его. — З…и…с…с?

На сей раз прежде, чем впиться ей в ногу, плетка, пропитавшаяся кровью, чиркнула по потолку, оставив алую полосу.

Чепмен взял чашку кофе.

— Черт побери, Колин, кто этот извращенец? Лично я не хотел бы сыграть с ним в скрэббл.

Я встала, и Вест нажал на паузу.

— Представьте себе, что это реалити-шоу. Это мы зовем «Последний шанс выжившего».

— Давайте послушаем, что собирается мне сказать заступница Калдера.

Майк открыл дверь, и я знаком пригласила войти женщину, ожидавшую в коридоре.

— Доброе утро, я — Александра Купер.

— Марси Арент. — Она за руку поздоровалась с каждым из присутствующих. — Я защитник Питера Калдера и хотела бы знать, каковы ваши намерения в отношении моего клиента.

— Мои намерения? — переспросила я. — В настоящий момент мы с коллегами только просматриваем вещественные доказательства, изъятые прошлым вечером в его квартире. И, честное слово, я вас сюда не звала. Это вам не терпится узнать, что грозит вашему клиенту. Вот и все, пожалуй, что я намерена сказать, а теперь будьте любезны объяснить, что вас к нам привело.

— Вы собираетесь арестовать мистера Калдера?

— Если вы нам это предлагаете, я с радостью приму это к сведению. Но сейчас я не собираюсь отвечать ни на один из ваших вопросов.

Выражение лица Арент стало таким же строгим, как и ее коричневый деловой костюм и туфли на низком каблуке.

— Здесь нет состава преступления на сексуальной почве, мисс Купер. Интимные отношения между мистером Калдером и его партнершей установились по взаимному согласию.

— Знаю.

— Тогда к чему вы затеяли это разбирательство? Какое отношение это имеет к вашему подразделению?

За меня мисс Арент ответил Майк:

— Тело женщины подверглось истязаниям. Она живет на Манхэттене, то есть на подведомственной мисс Купер территории.