— Гордячка, — заметил Джо.

— Вовсе нет. Она просто хорошо устроилась. И если она знает, как воспользоваться выпавшим ей шансом, так и пусть.

Дульси подтолкнула Джо, чтобы прибавил шагу, и вскоре они пересекли парк над туннелем и углубились в заросли высокой травы. Сухие стебли шуршали над их головами, бросая волнистые тени на морды и лапы.

Они славно поохотились, поужинав полудюжиной мышей и земляной белкой. Но спустя некоторое время печаль и неуверенность охватили и Дульси. Прервав старательное умывание, она еще лишь раз облизнулась, спрятала розовый язычок и пристально посмотрела на Джо.

Кот прекратил гигиеническую процедуру, застыв с поднятой белой лапой.

— Что с тобой? Что ты на меня так уставилась?

— Я думаю. Думаю про Мэй Роз.

— Дульси, не начинай. Только не сегодня.

— Мэй Роз считает, что Джейн Хаббл могла сбежать. Что служащие «Каса Капри» не искали ее, поскольку не хотели огласки, не хотели сообщать полиции, что от них сбежала пациентка.

— У Мэй Роз просто не все дома. Как могла старая и больная женщина оттуда убежать? Не забывай, у нее был инсульт. Да и как далеко она ушла бы? Она бы быстро обессилела, кто-нибудь обнаружил бы ее и привел бы обратно.

— Мэй Роз говорит, что Джейн уже стала поправляться после первого удара и была очень беспокойной. А потом у нее случился второй удар, и ее перевели в "Заботу".

Джо молча смотрел на Дульси.

— Она могла убежать оттуда. Я однажды читала про женщину, которая…

— Возможно, она даже с постели подняться не в состоянии, не говоря уже о побеге из "Заботы". — Джо бросил на Дульси раздраженный взгляд. — Если в том крыле действительно все двери заперты, как утверждает Дилон, и если там повсюду медсестры, что полицейские кордоны… И ты полагаешь, что Джейн Хаббл самостоятельно встала с кровати, сама оделась, взяла свой чемодан и вышла?

Дульси опустила ушки и отвернулась. Джо вздохнул.

— Она там. В "Заботе". В целости и сохранности. Слишком плоха, чтобы принимать посетителей. Мэй Роз ухватилась за то, что к Джейн не пускают гостей, и сделала из этого факта вселенскую катастрофу.

Луна позади них завалилась за тучи, оставив от кота лишь силуэт, темный и неподвижный, словно египетская статуя.

— Голова у Мэй Роз полна волшебных сказок. Старики впадают в детство и живут собственным воображением.

— Но она-то не впала в детство, у нее по-прежнему острый ум и хорошая память. Она рассказывала мне о своей жизни и при этом ничего не выдумывала. Она показывала мне свои альбомы, она помнит каждую постановку, для которой ей приходилось шить, каждый костюм. Показывала фотографии, называла мне имена персонажей и актеров, она их всех помнит. Она…

— Показывала альбомы кошке? Фотографии – кошке? Рассказывала кошке про свою жизнь?

— А больше никому это не интересно, им всем она со своими историями уже надоела.

— Дульси, нормальные люди не разговаривают с кошками, потому что кошки их на самом деле не понимают.

— Но мы-то понимаем.

— Но никто этого не знает, — Джо терпеть не мог, когда его подруга прикидывалась дурочкой. — И Мэй Роз тоже этого не знает. Любой человек, кроме Клайда и Вильмы, кто решит, что кошки понимают человеческую речь, просто псих.