На следующее утро они сделали случайное открытие, когда им принесли свежую газету. Игоря заинтересовала статья, которую просмотрели его американские друзья.

— Ага, вот! В следующую субботу! Как я мог про это забыть? Madre de Dios! Матерь Божья! Сегодня уже вторник! У нас осталось совсем немного времени! — Недоумевающим Картеру и Эшвуд Игорь сунул под нос последнюю газетную страницу. Даже кошки, казалось, были заинтригованы.

— Я просмотрела эту газету от начала до конца! — Эшвуд облокотилась на его плечо. — Но ничего особенно интересного я не обнаружила!

— Вы поинтересовались спортивными новостями? Она посмотрела на него с улыбкой:

— С чего это вдруг я на старости лет буду интересоваться спортивными новостями?

Игорь постучал пальцем по статье, которая привлекла его внимание. Картер пробежал глазами текст и понимающе кивнул.

— Не пойму, — заволновалась Эшвуд, — что здесь интересного!

— Ливерпуль и Барселона встречаются в субботу в Барселоне в футбольном матче на кубок Европы, — объявил Игорь, — а британские болельщики имеют репутацию задир и любят устраивать беспорядки. Стадион же будет забит болельщиками со всего континента. Телесериал контисуйцев разжег антииспанские настроения по всей Европе, от Британии до Греции, и одной единственной искры будет достаточно, чтобы возникли свалки…

— …которые могут выйти за рамки спорта, — добавил Картер. — Из телепрограммы я узнал, что в четверг сериал будет транслироваться с дополнительной часовой серией. Очевидно, контисуйцы решили действовать более решительно.

— Но у нас не остается времени, чтобы что-то предпринять! — Эшвуд посмотрела на Длинного, который стоял, мерно покачиваясь, у открытого окна. — У проживающих с нами овощей есть какие-либо предложения? Вы слышали, о чем мы говорили?

— Мы слышим все, мадам, — ответил Длинный, — даже то, что вы бы не хотели, чтоб мы слышали.

— Каждое ваше слово, — подтвердил Толстяк, разглядывая остатки завтрака на столе. — Необходимо срочно покопаться в их оборудовании. Для того чтобы противопоставить контисуйской пропаганде агрессии пропаганду миролюбия, нам потребуется всего несколько минут эфирного времени.

— С равным успехом вы могли бы попросить и пару часов! — проворчала Эшвуд.

— Значит, нам нужно будет проникнуть в здание, — размышлял Картер, — и как можно дольше не попадаться на глаза Да Римини, Февику и другим, а техническому персоналу будет все равно, кто мы такие.

— А что насчет репок-которые-были-до-них? — Эшвуд ткнула пальцем в сторону бужумов.

— Мы подъедем в последний момент в фургоне, который вы возьмете напрокат, — ответил Коротышка. — Мы спрячемся и замрем до тех пор, пока не настанет момент перенастроить оборудование. С людьми, осуществляющими трансляцию, мы обойдемся так же, как с контисуйцами в Наска. Вреда мы никому не причиним, — он повернулся к Картеру, — но необходимо, чтобы наше послание сопровождалось соответствующим текстом, иным, чем тот, что в сценарии телесериала.

— Другими словами, сюжетную линию необходимо изменить, чтобы она соответствовала содержанию вашего воздействия на подсознание аудитории?

— Именно так! Несоответствие между тем, что аудитория чувствует, и тем, что слышит и видит, воспрепятствует восприятию послания. Это все равно, что под видеоряд одной из ваших многочисленных реклам пустить звуковое сопровождение другой.