Он потряс головой. «Ты невероятна, ты даже не пытаешься остановить меня, не пытаешься бороться за нас».

«Бороться за что? Ты же знаешь, мои чувства. Ты что, в самом деле думаешь, что они внезапно изменились за ночь?»

Он пристально посмотрел на Джилл в течение нескольких секунд. «Что ты делала сегодня?»

«На что ты намекаешь?» – спросила Джилл, надеясь, что на её лице не отразилась вся та внутренняя сумятица, которую она ощущала.

«Тебя не было дома. Так чем ты занималась весь день?»

Она даже не побеспокоилась спросить, как же он узнал об этом. Арлин, без сомнения заглянула сюда, проверяя, где она.

«Я отъезжала по делам», – с максимально возможной небрежностью, которую она могла себе позволить, заявила Джилл. – «У меня были некоторые дела, а затем я прошлась по магазинам».

Его глаза с подозрением сузились. «Ты уехала около девяти и заявилась домой после шести», - обвиняющим тоном констатировал Крейг.

На что она ответила, распрямив плечи. «Крейг, ну на самом деле, нет никакой необходимости заставлять Арлин шпионить за мной. Определенно - это вовсе не её дело, чем я занимаюсь в свое собственное свободное время».

«Прекрасно. Значит, ты желаешь продолжать эти игры, что ж - пусть так и будет. Дай мне знать, когда ты будешь готова сказать мне правду». Полный решимости, он стремительно прошел в свободную комнату, с грохотом закрывая за собой дверь. Она смотрела на закрытую дверь несколько секунд, а затем повернулась и с удивлением обнаружила Энджи, стоящую в коридоре.

Их глаза встретились, но Джилл отвела взгляд, не имея ни малейшего понятия, что же сказать дочери. По всей вероятности она слышала весь разговор.

«Почему бы тебе просто не покончить со всем этим?»

Джилл направилась вниз по лестнице, игнорируя Энджи и надеясь на то, что та, по всей вероятности, вернётся в свою комнату. Но Энджи проследовала за Джилл на кухню.

«Так чего же ты выжидаешь?» - спросила Энджи.

«Энджи, то что происходит, касается только меня и твоего отца. Ты просто не понимаешь, что именно происходит».

«Отчего же, я все прекрасно понимаю», – громко заявила Энджи. – «Он перебрался в другую комнату из-за того, что у тебя имеется любовник», - обвинила она.

«Энджи, это не так».

«Лгунья! Сейчас же прекрати лгать мне», – завопила она. –«Ты встречаешься с другим мужчиной!»

«Нет. Клянусь, нет».

«Ты лжешь мне! Ты лгунья», - повторила Энджи. – «Почему ты не можешь сказать папе правду? Просто покончи с этим так, чтобы мне не приходилось волноваться ежедневно - день за днем - о том, что может случиться».

«Энджи, всё не так просто», - она взмахнула руками. – «И с тобой ничего не случится».

«Да, в самом деле? Ты собираешься развестись и уехать куда-то, и хочешь заставить меня поехать с тобой? Ну так знай, что я не желаю уезжать с тобой», – вопила Энджи. – «Ненавижу тебя! Я хочу остаться с папой!» Она выскочила их кухни и, грохоча ногами по ступенькам лестницы, метнулась обратно в свою комнату.

Джилл услышала хлопнувшую дверь и замерла в нерешительности, разрываясь между желанием утешить свою дочь и своими собственными страхами. Кэрри была права. Если Энджи узнает об их отношениях, тогда, по всей вероятности, и без того хрупкая связь между ними рухнет. Энджи не поймет и не примет этого, особенно в её нынешнем возрасте.

Джилл тяжело рухнула на стул, уставившись на полусъеденный бутерброд, который Крейг швырнул на стол. Она почувствовала отчуждение.